Мир нечисти. Нарушенный договор

Спаренный выстрел из двустволки разорвал в клочья голову порождения тьмы, а после я неспешно вытащил из позвонков непострадавший кинжал и сразу же вытер его от начавшей шипеть крови о гладкую и черную кожу твари, чье тело до сих пор билось в конвульсиях, но меня это совершенно не волновало.

−  Думаю, что сигаретку сегодня заслужил. – Ухмыльнувшись про себя я побрел дальше по коридору, спрятав кинжал вытащил из кармана плаща пачку беломора, открыв которую достал сигаретку и зажал между зубами. 

На руке слегка касаясь кожи загорелось крохотное пламя, подкурив на ходу и не замедляя шаг я затянулся и, не вынимая сигарету из зубов, шагнул вперед.

− Десять гребанных лет не курил и до самой смерти бы не стал. Ублюдки, ну ничего, медленно, но верно, медленно, но верно, и как всегда победа будет за мной. Только б девочка была жива. – Я подошел к лестничному пролёту в подвальное помещение, оттуда пахнуло сыростью и затхлым воздухом, но главное, что я увидел, на полу были следы волочения.

− Значит там. Прости подруга, с тобой мне там будет неудобно.

Я убрал за спину ружье надев ремень поперек груди, на него сразу же повесил свой кинжал, а из-под плаща достал и взвел старенький потертый маузер. И, пристегнув к нему его кобуру в качестве приклада, поставил на автоматический огонь положение ведения огня. Последний раз глубоко вдохнув я выплюнул сигарету и шагнул в кромешную тьму подвала.

Молодая девушка в подвенечном и белоснежном платье крутилась около зеркала в одиночестве в большой комнате, наполненной утренним светом из многочисленных окон. Вдруг она подпёрла руками бока и вздернув подбородок громко воскликнула:

− Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? − Любуясь собой невеста не ожидала ответа, но хриплый голос, донесшийся из-за спины, ей ответил.

− Ты, конечно, спору нет. Ты, Настёна, всех милее, всех румяней и белее. – От неожиданности девушка подпрыгнула на месте и запутавшись в подоле в попытке повернуться к источнику звука сминая платье упала на пол.

 – И самая неуклюжая! — проворчал жилистый старик в помятом строгом костюме, подходя и помогая встать внучке.

− Помялось, − расстроено обведя взглядом драгоценное платье промолвила Настенка.