Мир нечисти. Нарушенный договор

− А-аааа, сука, за что?! – Меня согнуло от безумных приступов боли, я взглянул на печать и увидел: «незавершенное дело, завершить?» − Неси меня к Гансу!

Перед тем как вновь погрузится во тьму я успел схватить только две вещи: снятый с меня мой медальон-стилет из обсидиана, обмотанный кожей, и краешком пальцев еле успел схватить рукоять мясника. Медитировать не при полном вооружении и в тоненькой кофте было неверным выбором. 

Из светлого дня перенестись в непроглядные сумерки неприятно и больно. Лежа на земле и пытаясь не вызывать ни единого шороха я сжал покрепче рукоять фламберга и надел свой амулет.

− Мясник, готовься− послал я мысль мечу. 

− К чему? Мы где? Это не горы. – Догадливый, блин, так еще и недовольный.

− Где? Это неважно, а вот к чему…− Я немного задумался, если я правильно расшифровал звуки ударов и повизгивание, то Гансу сейчас ой как нелегко. 

− Готовься к тому, чем ты будешь заниматься долгие годы — убивать и защищать.

− Я всегда готов, но не ты.

− Я знаю, но это мой выбор.

Ганс, весь израненный, был привязан к дереву и кричал от боли, собравшиеся здесь люди, не торопясь, с корнем отрывали ему ногти на ногах. Они только начали, дальше пойдут зубы и кожа с костями, Гансу не дадут потерять сознание или умереть, рядом лежащие жгуты и аптечки прямо на это указывали. Фонари, которые стояли вокруг дерева, прекрасно освещали полуголого Ганса и его палача, сейчас склоненного к земле, что был одет в непримечательный спортивный костюм.

− Я не убивал её! Это все он! − вновь взвыл Ганс, лишившись очередного ногтя. − Я ни в чем не виноват!

− Послушай меня, слуга, − заговорил сокрытый темнотой старческий голос. −Ты виноват уже в том, что твоя хозяйка мертва, а ты жив. И хватит твердить о нём, там никого не было, ни следа боя, ни отпечатка ауры. Никто не въезжал с такими приметами и не выезжал, там был ты, она и жертвенный ягненок.

− Это был он, он сжёг!

− Да кто он?! – взвизгнул молодой женский голос в темноте. – Христос, не жалей его, если что я приведу его в чувства. Я должна узнать кто убил мою сестру.

− Слушаюсь и повинуюсь, хозяйка, − глухо ответил ей палач и вновь склонился над ногами Ганса.

− Я повторяю свой вопрос, выблядок, − вновь зазвучал старческий голос во тьме. − Кто! Убил! Мари?!

− Я.