Мир нечисти. Нарушенный договор

− Кост, зови меня Хьори, а поговорить… Понимаешь, я стар, очень стар, и всегда вижу тех, кто выбивается из потока событий и времени. Я не твой враг, ты же не воюешь с муравьями, так и я не считаю тебя врагом. 

 − Ты поставил в опасность мою семью, твоя жизнь моя плата за жизнь. – Убивать вместилище я не видел смысла, по крайней мере сейчас, пусть поговорит, а потом я его прикончу. Канал, связывающий их, должен быть двусторонним, и та туша, что сейчас покоится на дне морском, прочувствует наяву как будет страдать это тело.

− Моя жизнь плата? Забавно, − усмехнулось глуповатое лицо Хьори. – Человек, да кому ты должен? Лилит? Эта старая прогнившая до мозга костей тварь еще по страшнее меня будет в истинном обличье, она использует тебя, а та девчонка, она от тебя далека, ты веришь, что мысли о ней твои?

− Хочешь меня уверить в том, что я не вижу то, что находится на поверхности? – Я даже улыбнулся, в чем-то Хьори был прав.

− Кост, ты не можешь видеть, что на поверхности, ты совсем недавно перестал быть донной рыбой и впервые увидев солнечные лучи считаешь их злом, а темноту у дна добром. – 

− Я не понимаю тебя.

− Что ты знаешь о полиморфе под известным тебе именем Эдален? − Туповатое лицо гиганта ухмыльнулось. – Я так и знал, ты ничего не знаешь и пришел мстить и оплачивать долг жизнью того, кто может стать твоим другом.

− У твари не может быть друзей среди людей!

− Правда? Посмотри на это поселение, дважды в год я веками гоню сюда дельфинов, не требуя ничего взамен. И такое поселение у меня не одно, я покровительствую им не как хозяин, а как друг. – Хьори гневно сплюнул на землю. – Даже когда твоя внучка была заражена скверной я был готов убрать все последствия. Мой слуга был рядом, а в аэропорте наготове самолет чтобы отвезти ее к ближайшему морю, где я бы вылечил ее без всяких последствий.

− Я тебе не верю, − холодно ответил ему я, вынимая кастеты из карманов и демонстративно надевая их на руки.

− Конечно не веришь, я ведь чудовище, а не существо с сиськами. Твоя Эдален и Лилит были любовницами. Да и сейчас остаются, − видя, что я скривился, левиафан радостно оскалился.