Пробуждение. Пятый пояс

Ну, почти.

К моменту, когда я завершил рассказ о турнире, напутствии Стража о пятидесяти годах тишины и спокойствия, о своих приключениях в Пятом и счастливом для меня подвале алхимической мастерской Пиатрия, солнце уже взошло, а собранные Седым с вечера дрова, вернее, валежник, закончились.

Седой, щурясь, глядел на гладь озера и прихлёбывал мелкими глотками давно остывший чай. Впрочем, мои отвары вкусны и холодными, поэтому я даже не думал согреть его или заварить новый.

Наконец, Седой заговорил:

— Удивительная история.

Что бы ты там ни говорил, но твоему таланту остаётся только завидовать. За восемь лет подняться из Нулевого в Пятый. Потрясающе.

Я нахмурился, пытаясь уловить, каким образом Седой получил восемь лет. Начал в десять, это понятно, но разве считают таким образом путь Возвышения?

Седой покачал головой:

— Жизнь, полная удивительных событий, встреч и подарков Неба.

А вот это замечание снова меня задело:

— И что же мне подарило Небо?

Седой словно не услышал моего вопроса:

— Как вас там называли в Нулевом? Чемпионы? По сути, ты — идеальный чемпион, Императору нужно было хватать тебя и тыкать тобой в нос всем сомневавшимся в его решениях.

Я нахмурился, спросил:

— Это ты о чём?

Он же лишь бормотал себе под нос:

— Идеальный пример того, что система работает, что Тюремные пояса созданы не зря, что система ограничений намывает таланты, помогает им двигаться всё выше и выше. Что такие, как ты рано или поздно улучшат положение в Империи и понемногу, но приблизят её к стандартам Империи Сынов Неба.

— Аранви, объясни под...

Я осёкся, потому что Седой вдруг повернул ко мне голову, впился в меня взглядом и зло спросил:

— Но мне какое до всего этого дело? Какое дело мне теперь до Империи, Императора, Орденов и прочего? Ты так успешно убедил меня в том, что все эти пятьдесят лет потерь были прожиты зря, что все жертвы были напрасны, что мои братья и сестры, мои старшие умерли впустую, а я сам лишь радую императора, продлевая мучения нашего Ордена Небесного Меча.

Я теперь и не знаю, что делать, хоть отправляйся вслед за сестрой Паоми, — чашка треснула в пальцах Аранви, так сильно он её стиснул. Глядя на осколки на своей ладони, он процедил. — Сгнило, всё сгнило.

Если не считать мелочей, то вот сейчас мне всё было понятно.

Едва Седой поднял взгляд, я сказал:

— Странный вопрос о том, какое тебе дело. Ты ничего не видишь?

— Где? — искривил губы Седой.