Железный Феникс 3

— Те, которые твои прихвостни? — ядовито усмехается старушка. — Или те, которые сидят у тебя под замком?

Но Владычица на это даже бровью не ведёт.

— И те, и другие, — кивает. — Осталась только ты, мудрейшая.

— И на что же я должна согласиться? — интересуется Улу, будто уже знает ответ.

Мареона насмешливо прищуривается:

— Сама знаешь. Мне нужно открыть запечатанный алтарь. Пора Гайле наконец сыграть уготованную ей роль.

— Где она сейчас? — старушка трогает чашку, но вместо того, чтобы отпить, поворачивает по часовой стрелке.

Владычица чуть заметно хмурится и отводит взгляд в сторону.

— Она устала с дороги, — говорит неискренне. — Повидаетесь сразу после церемонии.

Бабушка молча качает головой и поворачивает чашку в первоначальное положение.

— Да как ты не понимаешь, мама! — Владычица резко всплёскивает руками и тут же возвращает себе маску спокойствия. — Время уходит! Мы не можем больше довольствоваться полумерами…

— Не называй меня так, — в голосе Улу стынет лёд.

— Семьс… — начинает Мареона и тут же спохватывается. — Да какая разница! Всеобщая польза перевешивает всё!

Старушка тяжело вздыхает, словно придавленная тяжёлой плитой.

— Видишь, мальчик, — чуть поворачивается она ко мне, — что бывает, когда чересчур потакаешь детским прихотям? Не повторяй моих ошибок, когда придёт время.

— Матушка! — возмущается Мареона. Будто не Владычица вовсе, а капризная девчонка.

— Что ж, — не реагирует на окрик старушка, — если это всё, что ты хотела мне сказать…

Улу медленно поднимается с места, опираясь на мою руку.

— Сядь, — произносит она угрожающе. — Теперь, когда цель близка… Я больше не прощу предательства. Даже тебе.

Бабушка Улу смотрит на Владычицу чуть ли не с жалостью.

— Мне не нужно твоё прощение, — говорит высокомерно. — И расположение можешь оставить при себе. За все эти годы ты сотворила столько всего, что я давно прокляла тот день, когда произвела на свет такую мерзость.

Красивое лицо Мареоны морщится, как от пощёчины.

— Ты пожалеешь, — одними губами произносит она.

— Уже, — отзывается старушка. — И даже не представляешь, насколько.

С этим словами она отворачивается и горделиво топает к двери. Но я чувствую, как мелко подрагивает рука, которой она за меня цепляется.

— Я всё равно сорву печать! — вскрикивает Владычица, когда мы подходим к двери.