Железный Феникс 3

— О, — вырывается помимо воли. — Тахарад. В смысле, дрейни.

Жёлтые глаза девушки распахиваются ещё шире. О злости на Цеада она сразу же забывает. Да и о нём самом — тоже.

— Ты знаешь Тахарада? — наступает она на меня. — Давно видел? Далеко?

Осторожно отодвигаю девицу подальше.

— Давно. Далеко, — отвечаю по пунктам. — И недолго. Просто немного помог ему однажды.

Лицо голубоволосой внезапно расплывается в милейшей улыбке. Она отступает на пару шагов и церемонно кланяется.

— Благодарю тебя, рос. Пусть мир будет благосклонен к тебе за эту услугу.

Качаю головой:

— Да я ничего особенного не сделал.

— Услуга Тахараду — это услуга каждому из нас, — повторяет мой жест Ешиля. И обращается к Цеаду. — Хотела поругать тебя, что сюда кого попало тащишь. Теперь же благодарю и прошу прощения.

Цеад из-за такого приступа вежливости от своей шумной подруги явно ощущает себя не в своей тарелке. Он стеснительно отводит глаза и ерошит волосы на затылке.

— Никого я сюда не таскал, — бурчит он.

— Ага, — девушка занимает место рядом со мной.

— Да я подумал, это кто-то из наших, — слегка виновато улыбается парень. — Вы ж, иноземцы, для меня все на одно лицо.

— Скажи ещё, что меня тоже никак не запомнишь, — насмешливо фыркает голубоволосая.

Цеад щурится, делая вид, что к ней приглядывается:

— Нет, никак. Если только наощупь.

Девица ожидаемо шлёпает приятеля по протянутой руке:

— Но-но! Перед гостем меня позорить вздумал?!

Успокаивающе машу руками:

— Да вы продолжайте, продолжайте.

— На самом деле спешишь, да? — вздыхает девушка. — Как ты вообще на этом острове оказался?

Усмехаюсь:

— Не поверите — чудом. Эолос Разрушитель перенёс. А ещё раньше — кайзер с визитом направил. Мои спутники прибудут позже, примерно через два с половиной — три дня.

Если назад не повернут, конечно. Но об этом я пока не говорю.

— Хочешь сказать, что прибыл порталом? — сужает змеиные глаза Ешиля.

Пожимаю плечами:

— Не верь, если не хочешь. Дело твоё.

— Макс говорит, что Владычица не может связываться с Вороньим богом, — сообщает как нечто важное Цеад. — А значит, не способна проникать в наши мысли.

Голубоволосая страдальчески морщится:

— А я о чём всегда толковала? Вы слишком много значения придаёте своему божеству. Вот ваши Владыки и вьют из вас верёвки.

Цеад сердито выдыхает и отворачивается, складывая руки на груди.