Железный Феникс 3

— Который проиграл финальную битву и устроил апокалипсис?

У Кьярти отвисает челюсть.

— Проиграл?.. — бормочет она. — Апокалипсис… Вот оно что…

— Ну и? — возвращаю внимание женщины на себя. — Он до сих пор жив, получается?

Красноволосая с заметным усилием берёт себя в руки.

— Давай поговорим об этом по пути в наш лагерь, — она деловито оглядывает убиенную многоножку и указывает на неё. — Ты это есть будешь?

Даже не знаю, что ответить на такое предположение. Изумлённо качаю головой.

— Не против, если я заберу его себе?

Мотаю головой:

— Забирай.

Кьярти хитро улыбается и извлекает из подсумка на поясе небольшой мешок с перевязанной горловиной. На первый взгляд он выглядит пустым. На второй — тоже.

Женщина подходит к сороконожке поближе. Развязывает стягивающую тару верёвку и направляет раскрытую горловину в сторону твари.

Секунда, две — и гигантская туша легко втягивается внутрь крошечного по сравнению с ней мешка.

— Ого, — восхищаюсь.

— Рашта придумала, — слегка розовеет от похвалы женщина. — А Эолос воссоздал. Без всего этого мне пришлось бы трудно.

— Ты часто ходишь на охоту? — спрашиваю после того, как мы отправляемся в путь.

Ну а как иначе? Я про этого Эолоса и его Августейшее Пати только слухи знаю. А тут вдруг довелось вживую встретиться. Чувствую себя египтологом, который вдруг оказался при дворе Рамзеса Великого и вправе заглянуть там под каждый камень.

Вот вернусь в Великую Росию, как позову Жаслин. Да как понарассказываю ей правильную версию событий!..

А после меня объявят еретиком и прогонят из церкви драными тряпками.

Если я что и помню из уроков истории, так это то, что не следует мешать важным людям делать на всяких заблуждениях хорошие деньги. Да и нет у меня желания становиться новым пророком.

Так что никакой самодеятельности, просто удовлетворю своё любопытство.

Кьярти печально вздыхает:

— На охоту у нас только я и хожу.

— И давно вы здесь?

Я в курсе, что в реальном мире прошло больше двух тысяч лет. Но здесь время вполне может течь по-другому. Кьярти, например, выглядит весьма моложаво. Да и по манере поведения старушкой не кажется.

Женщина ненадолго задумывается.

— Первые пару сотен лет мы ещё считали, — постукивает она указательным пальцем по лбу. — Затем бросили.