Железный Феникс 3

— Это случилось больше двух тысяч лет назад, — продолжает Рах Шан, тоном школьного учителя. — А примерно за сто лет до этого остров Кхь покрылся ледяным панцирем и скрылся в глубинах тогда ещё Северного океана. И поднялся наверх лишь тридцать лет назад.

— Почему же это случилось?

Советник пожимает плечами:

— По воле бога. У него много имён, но в Великой Росии его именуют Вороньим.

Так говорит, будто этот Вороний бог действительно существует! Красные глаза советника хищно вспыхивают, словно он прочитал мои мысли и они ему совсем не понравились.

— Вороний бог существует, — сухо информирует советник. — По крайней мере — существовал раньше. Каждый кхелот слышал тогда его голос. Он сообщал о страшных бедствиях, которые обрушатся на этот мир. И о том, что укроет свой народ отеческим крылом.

— И что, укрыл? — спрашиваю скептически.

Красные глаза Рах Шана затуманиваются, словно он погружается в далёкое прошлое.

— Мы все собрались в храме, — глухо, будто издалека, доносится его голос. — Мужчины, женщины, дети.

Все. Каждый из нас занял своё место. И погрузился в ледяное ничто.

— Получается, вас всех погрузили в анабиоз? — спрашиваю уважительно. Ничего себе, на что тут боги способны! В таких хочешь не хочешь, а поверишь.

Советник кивает:

— Мне знакомо это слово. Вероятно, его можно применить к нашему состоянию. Единственное отличие — сон имел божественное, а не медицинское происхождение… И только после пробуждения мы осознали, насколько мудрым и заботливым было наше божество. Ведь пока мы покоились на дне океана, мир столкнулся с Системой.

Проиграл ей и едва не исчез под натиском Бездны. Даже океан вокруг нашего острова стал Эфирным… Страшно подумать, что бы стало с нашим народом, если бы не божье заступничество.

— А если бы Бездна победила? — интересуюсь ехидно. Мне подобная защита совсем не нравится. — Тоже благодарили бы своего боженьку?

— Кто знает, — качает головой Рах Шан. — Скорее всего, у него был план и на этот счёт.

— Ладно, — хлопаю ладонями друг о друга.

— Это всё, конечно, интересно. Но какое отношение имеет к нашей сегодняшней проблеме?

Чистейший улыбается, едва поднимая уголки губ.

— Поверь мне, самое прямое. Представь себе: мы приходим в себя в новом незнакомом мире. А бог, который нас к этому привёл, молчит.

Представил. Для тех, кто привык кому-нибудь повиноваться, было непросто, наверное.

— Сначала мы сочли, что чем-то его прогневали, — продолжает Рах Шан. — Однако время шло, но ничего не менялось.