Железный Феникс 3

Кажется, легкомысленная Эфения уже уверена, что полностью прощена. Вот только дудки.

— Всё не нужно, — отвечаю сухо. — И это только до тех пор, пока мы на острове.

— Да-да, как скажешь, — судя по беспечному тону, она даже не понимает, что на самом деле я имею в виду. Значит, позже сюрприз будет.

— Живой! — оглашает пространство радостный возглас Корви.

А ещё издалека слышатся размеренные удары, будто кого-то колошматят почём зря.

И сдаётся мне, избивают там как раз «наших». Прибавляю шагу и наконец выхожу к импровизированному полю боя.

Они оба выглядят издали как птицы — что страж убежища, что его соперник.

Только страж неряшливым ворохом чёрных перьев валяется в пыли. А над ним возвышается самый настоящий птеродактиль — огромный и свирепый. Или крокодил с крыльями — уж не знаю, как точнее его описать.

— Опоздали, — охает Корви.

Тварь поворачивает к нам зубастую башку и словно улыбается.

— По-другому и быть не могло, — произносит она знакомым женским голосом.

Корви тоскливо взвывает и бросается вперёд. Я едва успеваю ухватить его за край плаща. «Божья воля» он, ага, как же. Жаль, что этой бестолочи божьего ума не завезли.

Иначе сообразил бы, что страж вовсе не мёртв. Вон как шевелится, словно подбираясь для удара!

А значит, нужно отвлечь от него внимание.

— Странно, — произношу недовольно. — Все вокруг болтали, что Вороний бог — это ты. А ты говоришь — покончено.

Птеродактиль задирает башку вверх в приступе хохота.

— Ох, не льсти мне, — произносит кокетливо, отсмеявшись. — Я не бог. Всего лишь его ближайший помощник. Апостол, как у вас это называется.

— У Вороньего бога были апостолы? — интересуюсь у Корви.

— Да нет же! — сердито отзывается вместо него птеродактиль. — Вашего бога тут больше нет. И не будет! Но тёплое место пустым не бывает.

— Ого, — присвистываю уважительно. — То есть, вы хотите стать новыми богами? Мне уже вставать в очередь за благословением?

— Обойдёшься, — щёлкает тварь зубами.

Подступаю к апостолу поближе, задирая голову вверх.

— А в чём тогда смысл вашего существования? — нахально тычу в птеродактиля пальцем. — Вот занял ты чужое место — и что? Какой смысл?

Тварь поднимает голову вверх и возмущённо орёт.

— Хаос! — наконец каркает она.