Восхождение Примарха - 5

Одна часть тяжёлых кованых ворот висела на уровне пятого этажа, другая, согнутая в три погибели, лежала на проезжей части.

Само здание выставляло напоказ выбитые окна и треснувшие стены, давая понять, что битва, развернувшаяся тут несколько минут назад, была поистине глобальна.

Я рванул вперёд, дед — за мной, практически не отставая.

На пороге нас ждал неприятный сюрприз, задушенная группа спецреагирования, видимо, вызванная на подмогу Романовым. Бойцы лежали на земле, в последнем иступлённом жесте схватившись за горло.

«Ну, Орлов, ты за это поплатишься», — думал я. Понятно, что во время госпереворотов головы летят, как перелётные птицы на юг осенью, но убивать направо и налево, словно маньяк — это уж слишком.

Внутри картина была ещё печальнее.

Мы, конечно, бежали, не особо рассматривая подробности, но разрушенные перекрытия и трупы, которые приходилось перескакивать на бегу, не заметить было сложно.

Самая большая трудность должна была возникнуть на лестнице, где не хватало целых двух маршей, ведущих со второго на третий этаж.

А я даже не понял, что я использовал: эфир или родовую магию воздуха.

Зато почувствовал, что мне постепенно становится всё равно. Использование некоторых видов магий входит в мою жизнь на уровне неосознанной компетентности, когда ты что-то делаешь, не задумываясь. Так водитель ведёт машину, а парашютист управляет куполом.

Движение послышалось во втором кабинете справа от нас, и это было рабочее место Романова.

Когда мы вошли, Пётр Алексеевич со вставшими дыбом волосами и абсолютно офигевшим взглядом наливал себе в бокал что-то крепкое.

Увидев нас, он кивнул и достал ещё два бокала.

— Пётр Алексеевич, — проходя к его столу, сказал дед, — ты же никогда не пил на рабочем месте! Даже, когда заварушка вся началась, держался, а сейчас что?

Вместо ответа Романов просто показал вправо от себя.

Штопор сидел на коконе, сотканном им собственноручно (или собственнолапно?) и поправлял некоторые выбившиеся паутинки, чтобы кокон был идеальным. Ещё двумя лапками он поправлял щетинки на лапках, которые, по его мнению, не ровно лежали после схватки.