Кодекс Крови. Книга VI

Не сказать, чтобы я был ханжой, были в моей жизни и оргии, и прочие приятные бесчинства, но местный антураж мне не понравился. Найдя нужный закоулок, я завернул за ширму и почувствовал острую шпильку у сонной артерии.

— Вот это я понимаю, знакомство с будущей тёщей задалось, — рассмеялся я, стараясь не провоцировать испуганную женщину.

Та меня, естественно, не поняла, но, рассмотрев Тэймэй у меня на руках, убрала шпильку и захлопотала над дочерью. Следом за ширму скользнуло создание, которое я по внешнему виду затруднялся отнести к какому-либо полу, но комарихи принесли кровь на пробу, и загадка разрешилась в пользу женщины.

Уровень она имела невысокий, но его хватило, чтобы заживить рану на животе. Справившись с задачей, она, проходя мимо, показала себе на живот и указала на Тэймэй. Я кивнул, подтверждая, что в курсе беременности, и лекарка удалилась. А вот взгляд матери нужно было видеть. Похоже, иллюзионистка не доверила матери тайну собственного положения. С другой стороны, я и сам бы поостерегся откровенничать после стольких лет жизни порознь.

— Вы кто? — хмурилась княгиня Инари, даже не соизволив представиться.

— Отец ребёнка, — представился я по существу и лишь затем добавил, — граф Михаил Комарин. А вы?

Ответить она не успела, ибо Тэймэй выгнуло дугой. Иллюзионистка заметалась на циновке, из глаз её брызнули слёзы. На кошмар это не было похоже, а уж когда я вновь услышал детский испуганный голос:

— Пап, меня какая-то тётка с хвостами убить хочет, — то и вовсе разозлился не на шутку.

— Проведи, помогу! — и провалился в туман.

***

Тэймэй стояла на зелёной лужайке. Трава нежно холодила босы ступни. Тёплый ветерок развевал лёгкое кимоно, а сама она вглядывалась в бездонную синеву неба. Последний раз ей было так легко и спокойно, когда ещё был жив её отец.

— Я горжусь тобой, лисичка! — произнёс из-за спины такой родной голос Ацухиро Инари.

Тэймэй обернулась и ринулась ему в объятья, как в детстве. Сильный воин подхватил её и поднял в воздух, кружа. Иллюзионистка смеялась. Её захлёстывали с головой самые разные чувства: любовь к отцу, тоска по былым временам, внутренняя гордость за себя и свой род. А ещё она знала, что нужно сообщить отцу одну очень важную новость.