Враг престола

Одна рука Зоры обхватила затылок Оша, другая скользила по жилистой спине, оставляя за собой сочащиеся кровью царапины.

Они почти скатились в воду. Ручей журчал совсем рядом, заглушая тяжёлое дыхание диких любовников. Их сладострастная борьба, их брачный поединок продолжался до тех пор, пока тела не обрели первозданную наготу. Они словно возвращались к самой природе, внимая её древним, священным наставлениям.

Ош ощутил её влагу, аромат её исступлённого желания. Морошковые глаза блестели, как драгоценные камни. Она всецело принадлежала ему, как и он принадлежал ей.

Их тела, их дыхание, сами их души соприкасались в этот волшебный момент.

С севера налетел порыв ветра, возмутившего кроны деревьев. Разноцветные глаза Оша встретились с медовым взглядом Зоры. Когда многоголосый гимн шелестящей листвы раздался над головой, он принял её дары. Он овладел ею. Страстно. Резко. Настойчиво. Он взял её, словно они были дикими зверьми. Растворился в ней, как в тёплом летнем озере.

У ручья больше не было ни голубоглазого орка, ни огненно-рыжей охотницы.

Слившись в томных объятиях, познав друг друга, они стали едины. Одна душа, одно тело на двоих.

Когда всё было кончено, Ош почувствовал невероятную слабость. Были ли виной тому рана или напряжение, пронизывающее всё его существо, но он бессильно осел на содрогающееся в любовном трепете тело Зоры.

Она не стала отталкивать его в сторону. Не стала ничего говорить. Вместо этого девушка просто обняла шею своего мужчины, жарко дыша в его ухо.

Метаморфозы этого создания поражали Оша.

Как в самой природе, в Зоре тесно переплелись жёсткость и нежность, лёд и пламя. Она могла и опьяняюще ласкать, и беспощадно карать. Быть может, именно это единство дыхания жизни и неотвратимой поступи смерти так привлекало его. Дикая роза, усеянная шипами. Красота её дурманила орка. Опасность будоражила разум и сердце.

Собрав остатки сил, Ош поднялся и сел. Волшебство прошло. Несмотря на своё приятное послевкусие, ему всё же не удалось заглушить мрачных мыслей, вновь проснувшихся при виде закатного солнца.

Неожиданно Зора вновь обняла его. Её рука прижалась к раненому плечу орка. Кровь там уже засохла и остановилась, начиная формировать новый рубец.

– Извини, – виновато буркнула она.

– Пустяк.

Обнажённая и манящая, Зора прижалась к нему, согревая своим теплом. Вторая её рука нащупала бледный шрам на груди. Это был след от стрелы. Смертельная рана.

– Мне нужно идти, – сказал Ош, потянувшись за кольчугой. – Солнце садится.