Враг престола

После этого был опрошен и второй страж, подтвердивший слова первого.

– И о чём это говорит? – взял слово Яков Орвис. – Да, леди Ферро атаковала этих людей, но они мешали ей пройти. В заведении были орки, а борьба с ними – её священный долг. Позволю себе напомнить вам, господа, о третьем предписании карательных дивизионов. «Гвардеец Его Величества в борьбе со скверной, будь то человек, орк или зверь, имеет дозволение отстранить со своего пути преграды, мешающие ему в исполнении долга». В том числе, заметьте, и силой оружия.

– В данном случае речь идёт о жизни лица, защищённого эмиссарской грамотой, – напомнил сир Гарен. – Орк или нет, но обвиняемая не могла не знать, кто находится внутри. А значит, её нападение было осмысленным и намеренным.

Анастасия никогда не общалась с первосвященником. Она даже не была с ним знакома, но он упорно защищал её. По его холодному взгляду девушка поняла, что это обусловлено не симпатией к ней, а ненавистью к оркам и личной неприязнью к Джону Гарену.

Закончив пространное, но страстное рассуждение о том, что такое долг верного гвардейца и какую опасность представляют орки, Яков Орвис напомнил о заслугах и верной службе леди Ферро. Наконец он стал по одному вызывать членов взвода Анастасии. Большинство из них отмалчивались или отвечали уклончиво, пока перед судом не предстал её лейтенант, Генрих Рыжеволосый. Высокий и крепкий мужчина, половину лица которого закрывала жёсткая борода цвета полированной меди. Как и Анастасия, он родился и вырос в северных землях.

– Это был тренировочный бой, милорды, – заявил Генрих. – Ни эмиссару, ни его спутникам ничего не угрожало.

Опасливый взгляд Анастасии непроизвольно сверкнул на лейтенанта. Он лгал. Лгал в лицо королю, чтобы помочь ей. Это было серьёзным преступлением. Она хотела возразить ему, хотела во всём сознаться, но внутренний голос напомнил ей о странном разговоре перед самым судом.

«Заклинаю вас: молчите», – всплыл в памяти бесцветный голос незнакомца.

Анастасия стиснула зубы, чтобы не раскрыть рта. Всё внутри неё боролось с этим молчанием. Если ложь Генриха раскроется, он присоединится к ней на месте подсудимых.

По залу пробежал ропот. Сир Гарен напомнил, в каком состоянии пребывало заведение, когда на место прибыла городская стража. Погром, царивший внутри, свидетельствовал о настоящем бое.

– Ну, увлеклись немного, – простодушно ответил гвардеец, почесав в затылке. – Бывает.