Враг престола

– Сними шлем, чтобы я мог видеть твоё лицо, мерзавец, – произнёс рыцарь, направив в сторону пришельца остриё меча.

Длинные волосы воронова крыла рассыпались по латным наплечникам. Шлем глухо упал на красную ковровую дорожку, ведущую к трону. Это был Мэтью Дюваль, первый клинок Простора и победитель прошлогоднего турнира.

– Так, значит, заговор? Кто же верховодит? Шлюха или калека?

– Грубость вам не к лицу. – Дюваль нарочито медленно извлёк из ножен меч. – Знаете, она хотела оставить вам жизнь, но ведь вы не сдадитесь, не так ли?

– Я не доставлю тебе подобной чести, изменник!

– Очень на это надеюсь! – сказал Дюваль, обрушив меч на рыцаря.

Клинки встретились, и металл яростно заскрежетал.

– Я сам разберусь с ним, – заявил Дюваль людям графини. – Никому не вмешиваться!

* * *

Запертая дверь дёрнулась, но не поддалась. Выдержала и попытку её выбить. В толстую древесину яростно впился боевой топор, затем – ещё один. Времени было мало. Извлекая бумаги из орехового кабинета, секретарь, почти не глядя, бросал их в большую металлическую урну.

Попытаться спастись через сеть тайных коридоров? У Кристофера Тула не было уверенности, что таким образом он сумеет добраться до безопасного места. В то же время секретарь не мог допустить, чтобы бумаги его ведомства попали в руки изменников.

Дверь продержалась до конца: когда огонь вспыхнул в последний раз, в кабинет ворвались вооружённые люди. Кристофер Тул не удивился, увидев серебряных рыб Тибальдов. Следом вошла сама графиня.

– Я смотрю, вы решили прибраться, секретарь, – ядовито улыбнулась она, мельком глянув на догорающие бумаги.

Сохраняя молчание, Кристофер Тул отступил за письменный стол. Позади него было широкое окно, такое же, как в кабинете короля, двумя этажами выше.

– В ваших услугах больше не нуждаются, – подчёркнуто учтиво произнесла графиня и, отвернувшись в сторону двери, добавила: – Убейте его.

Два закованных в латы мечника двинулись к секретарю, одинокому худощавому человеку в неприметном мышино-сером мундире дворцового слуги. Заходя с двух сторон широкого письменного стола, они не оставляли ему и шанса на бегство.

Кристофер Тул был недвижим. Казалось, он смирился с собственной участью.