Враг престола

– Что же это за беда, которая постигнет нас? – спросил Эдуард, но К’Халим лишь отрицательно покачал головой:

– Этого он не сказал. По правде говоря, я надеялся, что ты расскажешь мне об этом.

– Я? – удивился Эдуард, и его тут же пронзила догадка. – Стой, не хочешь ли ты…

– Он сказал, что однажды я встречу человека с запада и он будет мухтади, как ты.

– Но я не первый человек, который пришёл к вам с запада, – предположил Эдуард, опасаясь того, к чему вёл этот разговор, – и, уж тем более, не последний.

– Он сказал, что лик этого человека будет помечен печатью боли.

Помимо своей воли Эдуард тронул бледный рубец, перечеркнувший лицо. Но этого всё ещё было недостаточно. Много у кого сегодня были шрамы. Войны, тяжкий труд и дикие звери позаботились об этом.

– Наконец, он сказал мне, что с ним будет спутник. Двуликий казуб, лжец, что служит двум господам.

– Ярви? – удивился Эдуард. – Вы поэтому подрались с ним?

К’Халим кивнул.

– Я не верю ему, мухтади, – признался пустынник.

– Он не тот, за кого себя выдаёт. Его клинок поведал мне об этом.

– Ты прав лишь в одном, К’Халим, – твёрдо сказал Эдуард. – В том, что ты можешь ошибиться. Ярви много раз спасал мне жизнь. Да, он вор и разбойник, даже убийца, но я доверяю ему во всём.

– Я не сказал тебе самого главного, мухтади, – признался кочевник, посмотрев на древние доспехи странным взглядом. – Я тогда и сам не понял его слов. Их смысл открылся мне лишь тогда, когда я увидел тебя меж светом и тенью.

Старик сказал мне, что придёт время, и муаз’аммаль станет чёрен и холоден, как сама ночь. Именно так я узнал тебя. Ты – Эдуард Колдридж, сын мёртвого владыки. Ты – мухтади, тот, что следует верным путём. Ты – муаз’аммаль, человек, которому суждено спасти всех нас.

Безумные слова! Эдуард не хотел верить им. Ему хватало своего груза ответственности, своей разрушенной судьбы и разбитых надежд. Спасти всех? От чего? Когда? Зачем? Много лет назад какой-то старик решил сыграть в пророка, предсказав его судьбу.

Это просто совпадение. Почему он должен верить в это, как верил, похоже, сам К’Халим?

Да, именно такие мысли одолевали Эдуарда, но у них была и оборотная сторона. Его сны, его видения. Они никуда не делись. Приходилось признать, что он действительно обладал неким даром. Даром, который сам он считал сумасшествием. Да и дар ли это был? Сам Эдуард чаще считал его проклятием.