Враг престола

– Они придут, – Эдуард обратился к очагу, снимая с него закопчённый котелок, – если у них ещё сохранилась хоть какая-то честь.

Ярви в юрте не было. С тех пор как Эдуард разнял их в пустыне, вор стал мрачен и неразговорчив. На все вопросы он отвечал уклончиво, уверяя, что понятия не имеет, за что К’Халим на него взъелся. Пустынник, в свою очередь, вовсе не хотел это обсуждать. Правда, по просьбе Эдуарда всё же пообещал больше не задирать Ярви, в то же время призывая к осторожности. По его словам, вор не заслуживал доверия.

– Постой, К’Халим, – остановил Эдуард кочевника, когда тот уже собрался удалиться. – Присядь, раздели со мной чашку чаю. Я хочу немного поговорить с тобой.

Эдуарда тяготило уединение, которое будто тянуло к нему незримые руки. К тому же действительно накопились кое-какие вопросы.

Пустынники прилежно чтили обычаи, связанные с гостеприимством, домом и трапезой, а потому К’Халим попросту не мог отказаться. Подобрав полы просторного облачения, он уселся на циновку напротив Эдуарда.

– О чём ты хотел поговорить со мной, мухтади?

– Я давно хотел спросить тебя, – Эдуард передал ему небольшую чашечку с отваром местного растения, которое пустынники сушили на солнце и заваривали в крутом кипятке, – почему ты помог нам? Я имею в виду тогда, у Трещины, и вообще…

К’Халим задумался.

– Вам нужна была помощь, – улыбнулся пустынник, – разве это не так?

– Но было ведь и что-то ещё? – не сдавался Эдуард.

– Я… – К’Халим мешкал, пристально вглядываясь в глаза Эдуарда. – Не знаю, как говорить о таком. Я боюсь… ошибиться.

– Если это касается меня, я должен знать.

– Пусть будет так, – сдался наконец кочевник, – но эти слова лишь для твоего уха. За многие вещи я не могу поручиться, потому как и сам не понимаю их до конца.

Эдуард понимающе кивнул.

– Ты знаешь, кто такие «говорящие»?

– Так вы зовёте таких, как Хазар? – предположил Эдуард.

– Нет, – улыбнулся пустынник. – То – табибы… тёмные. Их много среди нас. Обычно по одному на каждый улус. У них есть сила и знания, но и только. «Говорящий» всегда один. Он – тёмный из тёмных. За последние восемь сотен лет земля явила нам лишь пятерых.

– Чем же они отличаются от тёмных?

– Тёмные учатся.