Морозов. Истинный маг.

— Аристократы обязаны чтить кодекс дуэли с малых лет, независимо от принадлежности к той или иной стране.

— Лейтенант прав, правила дуэли должны быть соблюдены, — выкрикнул из своего угла один из церковников, которого, кажется, заинтересовало сие действие. Да что это за жизнь такая? Куда ни плюнь попы суют нос куда не надо. — Церковь против насилия, но, когда речь идёт о минимизации жертв и цивилизованности, церковь выбирает сторону государства, так что мы выступим свидетелями.

— Тебя мама в детстве не учила, что подглядывать чужие ауры крайне невежливо? — сказал тут мужик в черных одеждах, складывая кистень обратно.

— Ладно, армейский высер, будет тебе дуэль. Ты первый об этом заговорил, так что я выбираю место и правила. Поле у стены, это недалеко отсюда. А правило такое: никаких правил, кроме магии, способной пробить зачарование стены и развалить её кладку, не хватало мне ещё потом после тебя, выродок армейский, бреши в крепости латать. Кто умрёт, тот и проиграл, никакой пощады не будет.

— А я смотрю, ты не скупишься на оскорбления. — сказал тут я. Какие тут могут быть «вы», когда у оппонента нет ни капли уважения к собеседнику, придется научить его уважать других. — Идёт, пошли, прямо сейчас, мне ещё выспаться надо к завтрашнему дню. Кто будет моим секундантом?

— Я согласен им быть, — сказал один из попов, вставая из-за стола, несмотря на то, что его пытались удержать его собратья. Он подошёл к нам. Твою ж мать, везёт мне на церковников.

— Я отец Иларион, добрый вечер. А как ваше имя, лейтенант?

— Михаил, — ответил я. — Михаил Морозов.

— Вы долго стоять будете? — сказал тут мужик, стоя у выхода, уже с секундантом из своих. — Или лейтенант уже передумал умирать на дуэли?

Я проследовал к выходу вслед за этими двоими. Остальные, церковники тут тоже засуетились, повставали из-за своего стола и последовали за отцом Иларионом. Отлично. Теперь за нами будет наблюдать чуть ли не вся местная церковь.

Эти двое шли быстро, я же пытался не отставать, а за мной шуршали своими, отличными от одежд отца Аббакума, балахонами, святоши. Под их балахонами, пусть изредка, гремела сталь, это говорило о том, что под этой их одеждой они хорошо так экипированы. А за ними, как выяснилось, плелись люди в черных одеждах, такие же, как те двое, что впереди. Если забыть о том, что мы идём на дуэль, черные одежды со всех сторон напоминали похоронную процессию.

Мда.