Шаг первый

– Боюсь, вы не до конца понимаете масштабы того, во что ввязались своими вопросами, – вкрадчиво проговорил Верд, – все, что я вам сейчас озвучил, ранее было согласовано с начальником тайной канцелярии. У меня просто нет полномочий распространяться о таком без его ведома.

– Вот как?

– Именно так, – покивал Верд и продолжил, – я говорю это вам сейчас только лишь потому, что уполномочен узнать у вас истинную подноготную ваших расспросов. В то, что они связаны с наукой, тайная канцелярия не верит.

Что-то мне совсем не нравится, куда дует ветер нашего разговора… Но ладно, еще побарахтаемся.

– Не совсем понимаю, – я закинул ногу на ногу, – вы уполномочены передать волю тайной канцелярии, или можете говорить от ее лица?

– Ни в коем случае, – покачал головой Верд, – говорить от лица этой организации может только ее руководитель, чьего имени, я, к сожалению, не ведаю. Я лишь могу передать послание и выслушать ваши ответы. Если же канцелярии этого окажется недостаточно, они спросят вас уже сами.

– Это угроза? – я нахмурился.

– Форос упаси вас, Теодор, это просто констатация фактов.

С минуту я раздумывал над тем, можно ли открыться второму советнику. С одной стороны, не вижу в этом ничего предосудительного, говорит он уверенно и похоже правда получил поручение от разведки. С другой стороны, донесет ли он об услышанном кому надо, не замешан ли в этом сам. Как жаль, что я, подобно магам-менталистам не могу чувствовать, говорят мне ложь или правду.

– Сомневаетесь? – Прочитал мои сомнения Верд, на что я просто кивнул.

– Не сомневайтесь, давайте я вам помогу, – с усмешкой сказал советник и тут же выложил карты на стол, – они вкурсе о появившихся в вашем доме гостях. Ваш интерес связан с ними?

Тяжело вздохнув и еще раз прикинув все в уме я решился.

– Под гостями вы имеете ввиду сестер?

– Их.

– Значит утверждаете, что ошейники, это главная государственная тайна Ратры?

– Одна из.

– Тогда какого черта, неучтенный магический ошейник, предназначенный для особо опасных преступников, красуется на шее маленькой четырнадцатилетней девушки из трущоб? – на одном дыхании выпалил я.

В кабинете повисла тишина. Я отслеживал реакцию Верда. Советник же словно закаменел. Прямой, словно проглотил палку, с закаменевшим лицом, он смотрел куда то в пространство между мной и собой.

Он молчал никак не меньше пяти минут, а потом тихо сказал, продолжая при этом смотреть в пространство:

– Если это такая шутка, то вы о ней очень пожалеете.