Возвращение Ворона

Его лицо больше не скрывало эмоций. Он злился. Я трижды отпарировал его прямые уколы.

Это были очень коварные, практически незаметные, но очень опасные удары в предплечья. Единожды он даже попал в пластину и это единственное попадание выдало эффектный сноп искр.

И тут моё сознание как бы перезагрузилось. Весь его флер и слава непобедимого бойца таяли.

Я понял, что сильнее его и смогу прямо сейчас расквитаться с ним.

Не нужно было вести себя столь высокомерно. Наступали мгновения, которые я люблю больше всего.

Я обрушил на него град ударов, каждый из которых наносил ему небольшую травму.

Мать Жаботинского закричала

— Остановите это, это невозможно! Он пользуется магией! — она меня обвиняла меня в нарушении правил дуэли. Миф о Жаботинском, как о лучшем фехтовальщике столицы рушился у всех на глазах. Что же ей оставалось делать?

На одежде моего противника во многих местах проступила кровь.

Я понял, что он раздосадован настолько, что готов сам применить магию.

Ему нельзя было этого позволять Поэтому я решил заканчивать шоу.

Я разбежался, и оттолкнувшись от ограды — каменного круга Лобного Места, как от сетки в октагоне, подпрыгнул и нанёс ему удар сверху в левое плечо.

Оружие уже выпало на этот раз из левой руки врага.

Я не останавливался, и активно двигаясь, подрезал его колено сзади. Жаботинский вскрикнул от боли. Я не испытывал сочувствия к нему и толкнул его ногой спину.

Я помнил, что он сделал с моей семьей.

Мне удалось заставить его упасть вперёд на колени.

И тут я заметил, что он шепчет боевые заклинания. В следующее мгновение в поединок вмешался мой секундант

— Не смейте! Даже не думайте, Жаботинский! — закричал он. Я увидел в руках Петра Ивановича голубой огненный шар, — Кулита, ваш боец пытается нарушить правила!

Жаботинский был ослаблен. Он не смог бы защититься.

Фёдор перестал шептать и сомкнул губы. Я встал перед его лицом и направила остриё моего клинка прямо в правый глаз поверженного врага.

Оно находилось в двух или трёх миллиметрах от его зрачка.

Публика волновалась. Люд не ожидал, что поединок закончится в мою пользу.

Я оглядел толпу, встретился, с налитыми кровью, глазами отца братьев Жаботинских. Я смотрел в зрачки главы семейства и четко выговаривал:

— Я пришёл забрать своё. Я не пришел тебя убивать. Я пришёл восстановить наше доброе имя. Имя Вороновых, которых вы, Жаботинские, опорочили.