Возвращение Ворона

Он не чувствовал на себе веса, и поэтому я с трудом удержал его.

Мне нужно было ещё укротить его. Я ласково похлопывал похлопал его по шее и тихонько нашептал ему на ухо:

—Я молодой воин. Я еду на битву. Я не могу проиграть. Если я проиграю, то подставлю множество людей, которые на меня надеются. Постарайся уж вести себя достойно. Мы с тобой одно целое, не опозорь нас.

Конь повёл ушами, будто вслушиваюсь каждое моё слово, но не спешил демонстрировать свою готовность подчиняться всаднику.

Тогда я слегка дёрнул поводья на себя и стукнул пятками бока коня, грозно закричал басом:

— Гойда! Давай родной! Погнали! — и взял с места в опор.

Глава 10

— Гойда! Давай родной! Погнали! — и взял с места в опор. Лошадь понеслась в сторону ворот.

Животное слушалось и не сопротивлялось.

Конюх Савелий вместе с Петром Ивановичем рассмеялись из-за моего дерзкого обращения с конём, но удовлетворенно заулыбались — такой конь слушался не каждого взрослого всадника, не то чтобы мальчишку двенадцати лет.

Старший Львов вскочил на своего и пошел за мной галопом.

Когда мы выехали за пределы слободы, я дал ему поравняться с собой.

Скакать до Красной Площади было не долго. Вдоль Москвы-река, а потом направо к Храму Василия Блаженного.

Мы преодолели это расстояние минут за десять.

У лобного места собралась толпа разношерстных зрителей. Мне показалось что собралось несколько тысяч

Я увидел среди них учащихся училища, кабацких букмекеров, пришедших на поединок, чтобы лично зафиксировать результаты.

Женщины, мужчины разных возрастов пришли поглазеть на бой.

Было много простого народа, но особо интересно было приметить несколько бояр, пожелавших стать свидетелями этого поединка.

Мономахии между боярами случались не часто. Обычно, разногласия старались решать путем переговоров, не вынося ссоры и распри за пределы Родов.

Мы подскочили к лобному месту и спешились. Большинство никак не отреагировало на нас с боярином Львовым.

Сдав коней его служивым, поджидавшим нас у Лобного места заранее, мы двинулись по направлению к круглой площадке, плотно окруженной толпой.

Хоть перед нами и вежливо кланялись, уступая дорогу, единицы узнали Петра Ивановича.

Несколько бояр и поместных стольников, почтительно наклонивших свои огромные горлатные шапки — здоровенные головные уборы из лисиц черонобурок или соболей, здоровались и улыбались.

Львов кивал им в ответ, он не стал расшаркиваться во встречных любезностях.