Возвращение Ворона

Когда я кратко рассказал им о царских дарах, они обе разохались и расчувствовались.

Я умолчал о том, за какие мои деяния получил все это добро.

Не хотелось волновать измученных морально женщин.

Сказывалось напряжение последних недель, которое держало их из-за преследования Васьки Губы и жести, которую творил мой преподобный братец.

— Теперь у нас есть деньги, чтобы отдать долг губастому. И есть новое поместье Вороново. Матушка, вам с нянькой нужно приодеться и подготовиться к поездке в новое поместье.

— Батюшки – святы.

Мне вспомнилось что в той, прежней жизни мне хотелось быть полезным своем маме, опекать ее, но не вышло. Он ушла слишком рано.

Теперь судьба давала мне второй шанс. И я не собирался ее упускать.

Пусть эта замечательная женщина дала жизнь всего лишь моему новому телу, а не сознанию.

Во мне жили воспоминания Ильи о матери и няньке. Все они были исключительно теплыми.

— Так, сударыни. Я отправляюсь по своим делам. Сегодня отдыхайте, а завтра смело отправляйтесь на ярмарку на Китай – Город.

— Куда же ты Илюша? Отобедай с нами. Только заскочил и уже по делам. Вот деловой, — улыбалась мне матушка.

— Труба зовет! Люди не ждут!

Я подскочил к обеим, приобнял, чмокнул их в щечки, попрощался и направился на улицу.

Мне нужно было попасть в логово к Ваське Губе до того, как стемнеет.

Причина простая — вечером, он и его банда могли быть мертвецки пьяны.

Он мог находиться на одной из трех воровских малин в нехороших, лихих районах столицы.

До перовой, расположенной на Хитровке , было идти относительно недалеко. По набережной, мимо Москва-реки, затем по Мясницким переулочкам.

Я решил начать с первой и сразу попал в точку.

У входа вертеп стояла пара мордоворотов Васьки. Как ни странно, они меня ждали и обращались со мной так вежливо, насколько умели.

— Василий просил проводить вас с почетом, боярин.

Последнее обстоятельство меня насторожило. Чего это вдруг мне оказывать почёт?

Пару дней назад я порезал двух людей Васьки—Губы, увёл у него из-под носа матушку с Гаврильевной.

Причин для особой симпатии ко мне Василий не имел.

Что-то тут не так, подумал я, но смело прошествовал за его увальнями, вызвавшимся проводить меня к своему главарю.