Возвращение Ворона

Но тут же вспомнил, что теперь мне нужно снова учиться оценивать обстановку головой и развивать простую человеческую интуицию.

Сам Жаботинский ничего не ел. Его тарелка пустовала. В отличии от его друзей он не мог открывать рот, а, следовательно, и не мог принимать пищу.

Я улыбнулся ему во все зубы, как старому другу и помахал рукой.

Мне казалось, что я услышал, как заскрежетали его зубы. Его глаза горели пламенной ненавистью.

Его дружки набычились, но после вчерашней драки и боя с вайтами сказать ничего не решились.

Оставшись довольным произведенным впечатлением, я направился в синий зал в поисках своего нового соседа по келье.

На синих стенах не было ни богатой росписи, ни хорошего освещения.

В зале в полумраке сидели ученики за тесными и грубыми скамьями. Причем, если кому-то было необходимо выйти, то он поднимал целую армию товарищей, сидящих рядом с ним на одной скамье.

Никаких франчиков, так называли в училище официантов, в синем зале не было. Студенты обслуживали себя сами.

Понятно. Это был зал, где ели ученики из бедных и бесславных, заурядных родов.

Уверенный в том, что здесь мне не место, я развернулся и проследовал обратно в золотой зал.

Увидев пустой стол, я уселся за него и принялся ждать Ивана.

Он куда-то запропастился. Я подумал, что, наверно, он пошел за едой и ждет очереди.

Вдруг один из официантов завидев меня, грозно нахмурился и направился в мою сторону.

— Ну-ка вон отсюда, шкет! Совсем обнаглел.

Я оторопел от такого обращения к себе и даже оглянулся, чтобы убедиться, что за мной никого нет и он, действительно, обращался ко мне.

— Да-да, я с тобой разговариваю поганец! Он попытался схватить меня за рукав, но не успел.

— Не трогай его, Пахом! Это Илья Воронов! Он новенький и порядков здешних пока не знает, — услышал я приятный взволнованный женский голосок. Рядом очутилась Лиона.

— Да, сударыня Львова, вы безусловно, правы. Но он мог бы и поинтересоваться. Ему бы показали его место.

Сюда по тому, что Пахом сделал особый акцент на фразе о моем месте, передо мной стоял, закомплексованный, зачуханный чужими поучениями субъект, желающий отыграть на мне свои унижения.

— Илья, у нас такие порядки, что каждый ученик обедает в месте, соответствующем его рангу, — она старалась говорить деликатно, чтобы меня не обидеть.

— Здесь столуются ученики из знатных родов, княжеских или боярских. Всех тех, кто может себе позволить содержание по высшему классу.