Восхождение Примарха

Словно разрешения спрашивает, а ведь уже безраздельно управляет телом.

«Действуй, если нужно».

И лишь потом я понял, что он у меня спрашивал разрешение на убийство.

Паутина между рук крутанулась и уплотнилась, став едва заметной. Из кистей рук противника фонтаном хлынула кровь. Но вместо того, чтобы заорать, он кинулся на меня, наплевав на боль.

Архос легко оказался у него за спиной и снова пустил в ход паутину. Но на этот раз, мне кажется, она превратилась в подобие струны, режущей лучше, чем сталь.

Небольшое усилие, странный хрюкающий звук из горла «быка», и серая стена окрасилась красным.

Когда через пару минут после включения сирены сбежались магры-охранники, всё было кончено. Я сидел на откинутой койке, свесив руки между коленей. А у моих ног лежал поверженный противник.

— Руки за голову! Лицом к стене! — прокричал первый, кто подбежал к камере.

Я лишь устало посмотрел на него. Ну пусть сунется, в этой позиции я могу держать оборону почти бесконечно.

— А ну пропустите! — это был другой голос, владелец которого, судя по всему, обладал немалой властью.

Стоящий в дверях тюремщик тут же вытянулся по стойке смирно, освободив проход в мою камеру.

Обладатель голоса оказался уставшим служащим лет сорока-сорока пяти. Он буквально выдохнул с облегчением, увидев, что это я сижу на койке, а не лежу под ней. Эмоции на его лице читались настолько легко, что не нужно было быть особым спецом по их расшифровке.

Следом за ним в камеру зашёл отлично одетый мужчина с острым взглядом синих глаз. И память Никиты в наполовину изменённом мозгу шевельнулась. Это адвокат Державиных. То, что он тут, — просто отличный знак для меня.

— Что тут произошло? — спросил главный среди магров.

— Нападение, — тихо ответил я и указал на тело, лежащее у нас под ногами.

— Кто на вас напал?! — тон тюремщика стал требовательным.

— Откуда я знаю? Я тут всего несколько часов.

— Никаких допросов, — вмешался адвокат.

— У меня нечем, — ответил тот.

— Прошу вас, — адвокат мгновенно подал собеседнику нечто напоминающее карандаш.

С видимой неохотой магр положил бумагу на койку рядом со мной и оставил едва светящийся росчерк.

— Отлично, — сказал адвокат, тут же забирая бумагу и пишущую принадлежность.