Сердце Дракона. Финал целиком. Цикл завершен

Ка когда-то Анис, она исчезала в замах собственного меча, чтобы появиться с другой стороны и никогда нельзя было предсказать, с какой стороны придется её новый удар. И кто из тигриных силуэтов окажется не частью Закона, не огненным всполохом, а самой Азреей.

Мгновение за мгновением, удар за ударом, на теле Хаджара появлялись новые порезы и ожоги. Его изрезанные, истерзанные одежды постепенно превращались в лохмотья, а тело заливала кровь, но так и не сделал ни единого удара.

- Сражайся, - куда тише произнесла Азрея.

Она на мгновение вынырнула из сонма тигриных обликов так близко к генералу, что он мог её коснуться и то, что увидел Хаджар в её глазах… он видел это и прежде.

Когда Азрея уходила по ночам на охоту. Когда ушла с тигром на горе Оруна-Тирисфаля. Когда внимательно наблюдала за тренировками Неро и Хаджара. Когда не сводила взгляда с Тома Диноса.

Когда-то давно, Хаджар пообещал её умирающей матери, что Азрея станет сильной.

И она пыталась ей стать.

Все это время.

Она искала силы.

Азрея вновь исчезла во всполохах пламени, а Хаджар, наконец, поднял меч.

Глава 1913

Порыв холодного, разгульного ветра, пришедшего из далеких северных долин, пропитанный мечом, породил птицу Кецаль и на своих стальных крыльях она вспорхнула над прайдом огненных тигров.

Всего одним единственным ударом Хаджар уничтожил практически всех огненных существ, но Азрею это не остановило. Пламя из лоскутов разорванных тигров втянулось в её меч, закружило вокруг клинка и, вместе с ним, она рванула вперед в атаке, превосходящей по силе все предыдущие вместе взятые.

А значит Хаджар ошибся и то, что она использовала был вовсе не Закон, а Правило. Правило, которое порождает Закон только после того, как его полностью уничтожишь. Хитро. Достойно Азери.

Хаджар призвал Терну и, крутанув меч, отшагнул в сторону, чтобы затем выстрелить вперед в стремительном выпаде.

Азрея видела удар. Её огненный клинок уже практически обрушился в замахе, как, внезапно, на её лице появилась печальная улыбка. Та же самая улыбка, которая несколько веков назад появилась и на лице Хаджара, когда он позволил клинку дочери пронзить собственное тело.