#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-5

Впрочем, их и так вряд ли кто-то задавал бы, поскольку вся мужская половина клана Тюудор (исключая самого младшего, который едва научился ходить) сейчас находилась где-то в армейских или околоармейских кругах, а дома осталась одна только мама Ванессы и человека три постоянной прислуги, никого из которых мы, к счастью, не встретили.

Сегодня же, едва открыв дверь комнаты и услышав доносящиеся с первого этажа женские голоса и звон ложек по тарелкам, я понял, что сегодня без вопросов не получится — они уже проснулись и сели завтракать.

Эх, Изнанка-Изнанка, вот сейчас тебя как раз и не хватает.

Завязать глаза Ванессе, открыть проход, за руку провести ее по холодному серому миру (или даже пронести, благо, она весит как воробушек) и оказаться уже возле двери, ведущей в гараж... А если повезет и стеклянная дверь на террасу открыта, то можно и прямо до гаража дойти...

Мечты-мечты. Нет у меня больше Изнанки.

Зато у меня появилось кое-что другое.

Сделав шаг назад от двери и закрыв ее перед собой, я перевел взгляд на Ванессу и покачал головой.

— Черт... — одними губами шепнула она и с надеждой посмотрела на меня.

Конечно же, я не стал ее разочаровывать.

Подошел к окну, ведущему как раз во внутренний двор дома, открыл его и выглянул наружу. Убедился, что во дворе нет никого, даже бабушки Фионы на фонтане, снова обернулся на Ванессу, жестом подозвал ее поближе...

И выпрыгнул наружу.

Просто ухватился за боковые откосы окна, подпрыгнул, подтягивая ноги, и одними лишь руками выстрелил себя вперед, как снаряд — из рогатки.

За спиной раздался глухой вскрик, но я уже был внизу. Я не стал отдавать приземление на волю случая (будет очень глупо, если сейчас, когда во мне нуждаются пуще прежнего, я приземлюсь на какой-то камешек и сломаю себе руку или ногу), поэтому еще в полете я сложил пальцы простым плетением и с удовольствием нагнал в них маны.

Разноцветные мановые потоки — красная, голубая, синяя, — рванулись вперед меня к асфальту и, не доставая до него считанных сантиметров, расползлись в стороны, обрисовывая форму небольшой двояковыпуклой линзы.

В эту жидкость я и упал.

Падение резко, но мягко остановилось, а едва только ноги коснулись земли — я оборвал потоки и плетение распалось, возвращая воздух в его обычное состояние.