Конфеты

Тогда я пошёл дальше и научился ещё одному фокусу: переносу чувств в своё волшебство. Нити для этого не подходили, слишком тонки для информационной составляющей, а вот лентами я способен нюхать, слышать, видеть, ощущать… хотя да, МОГ такое делать в прошлом мире.

Сейчас всё это сильно упало в уровне чувствительности. Но для полного контроля ситуации в рамках молодёжной игры этого было достаточно.

Хотя по факту я оказался внутри странной игры.

Гномихи каким-то образом шифровали друг другу свои карты, а так же временами открыто подтасовывали расклад, когда была их очередь мешать колоду.

Глаша явно не входила в число целей развлечения двух ехидн, просто развлекалась игрой.

Таниэль пыжилась, мудрила и часто шла на блеф и сопутствующий риск при слабых картах.

Однако сейчас это приносило ей победы.

Лей Каа и Ту Ла вели партии так, чтобы фишки уходили именно у них.

– Как я и говорила, когда закончится, ставками станет одежда. Так что я разуваюсь, – произнесла русоволосая гномочка и скинула тапки, в которых она ходила внутри общежития.

– Танька, тебе сегодня так везёт! Просто сказка. Да и Орехов… слушай, а почему у тебя до сих пор стартовое количество фишек? – Удивилась ей Каа.

Тц, заметили.

– Это странно? – Несколько «удивлённо» спросил я.

– Не знаю, мне казалось, у тебя были просто шикарные карты несколько раз, а выигрыша-то почти нет, – пробормотала Лей Каа.

– А выигранная одежда становится моей? – Неожиданно спросила Таниэль.

– Чё? Нет! – Возмутилась Ту Ла. – Это игра без перехода права собственности. Мы просто веселимся для разогрева крови. И вообще, мы учим играть тебя и Орехова!

– Понятно, не стоит столь бурно реагировать. Я просто беспокоилась, что мне некуда деть вашу одежду, – произнесла высшая эльфийка, в чьей ауре впервые я мог заметить столько ярких эмоций.

В книгах я не видел упоминаний про игроманию у какой-либо из рас, однако в памяти Олега был подслушанный в детстве разговор, что «отец» выиграл у сбрендившего вышака настоящее сокровище.

Большего в памяти моей личности не оказалось. Учитывая, что Пётр Орехов сам был игроманом, к тому же потомственным, вряд ли какая-то ценность осталась бы у него надолго.

Ну, в любом случае.