Конфеты

– Дурень думкой богатеет, а я на них потратил три дня без сна, еды и отдыха! – Возмутился огромный зверочеловек, очень шустро проверяя целостность фигурных льдинок. – Не будь здесь госпожи проректора, я бы тебя за такие проступки обнял.

– Да-да, медвежья хватка – знаменитый приём. Хочу драться, откажетесь – сломаю всё, пусть и ценой изолятора, – решил я давить на больное.

По ауре у него, кажется, расцвела тусклая ярость, но оранжевые волны Зэль быстро остудили желаемую мной реакцию. Хотя ту мог подавить и самоконтроль этого увальня, всё же уровень агрессии по отношению ко мне у него не дошёл до пассивного у гномов или лесных эльфов.

– Ты просто хочешь сразиться? – успокоившись, спросил Медведев.

– Да. Мне подойдёт хоть спортивный поединок, хоть без магии, хоть только на магии, да пусть даже без правил, вообще всё. Первогодкам на охоту нельзя, в спортивных клубах требуется артефакт, а у меня его нет, – произнёс я.

– Так… то есть уж очень хочешь? – как-то уж слишком быстро остывая и определённо заинтересованно спросил медведь.

– Да.

– Хорошо, но тогда и мне требуется помощь. Подсобишь? – наклонившись, спросил медведь.

– Зависит от просьбы. Если будет зависеть от меня, выполню всё кроме противозаконного, – немного пошевелив мозгами, я подобрал такой ответ.

– Ладно, суть такова: я увлёкся скульптурой и живописью. Только не смейся.

– А что в этом смешного? – не понял я. – У Вас же всё равно есть несколько форм от человека до зверя, не вижу ничего проблемного в подобном занятии.

– Так-то мои формы несильно отличаются. Медвежью использую на улице или в бою… – начал Потап Палыч, но я его перебил.

– Вы же встречали меня и работников ПТ точно так, как сейчас, – напомнил я.

– Так шкура прочнее. Александра Арутровна меня всегда бьёт, – усмехнулся мужчина, поглаживая правой рукой затылок.

– Не трогали бы её голову, не тронула бы Вас, – произнёс я, – так, говорите, шкура прочная? Так чего же трусите со мной подраться?

– Да не трушу я, раньше бы вообще с радостью тебя размазал, да травмировался и увлёкся изобразительным искусством.

Ги я вообще хотел осмотреть, запомнить и воспроизвести, но не сдержался, руки сами потянулись потрогать. А ведь я знаю, что именно гномы – главные ценители изобразительного дела. Звери поднимут на смех, люди по большей части ни черта не понимают, эльфы мне неинтересны, я их не люблю, а вот гномы – истинные критики без фальши и лжи.

Да, в книгах что-то такое писали.