Прибытие

— Почти, — ответил я уклончиво. — Тот мир очень сильно изменился. Старые бароны его не узнали бы.

— Так, старых почти что и не осталось. — Протяну парень. — На севере, наверное, живёт ещё парочка. Старики есть, особенно те, кто детьми пришёл. Но они уже и по-русски говорят без шпреханья. Потомки-то только гонор взяли, а так совсем обрусели. Но тут понятно, император же не дурак, такие клятвы они дали, мама не горюй. Но все дали, кроме тех, которые в Вольфсангель сбежали. Деваться им потому что было некуда. Но по вам видно, что русские.

— Да, так вот получилось, — я покосился на лошадь. Ездить верхом мне не доводилось. — А как вы научились и мечами, и верхом?

— Мечом я не умею, — Митяй покачал головой. — Кто-то из старых баронов немного умел. А потом они книжки достали и по книжкам учились. Делать-то что-то надо было. Не ложиться же и помирать. Ну а верхом мы все умели. Деревенские же. Да и машина не в каждом дворе стоит.

— Это точно, — поддакнул я.

На этом наш такой познавательный разговор завершился.

Потому что мы подошли к дедам. Они уже успели похоронить трупы, перевернуть телегу и теперь сидели, разделывая тушу вепря. Шипы с позвоночника лежали отдельно. Возле шипов отдельной кучкой лежали ценности, снятые с покойных. Я понимающе кивнул и сразу же подошёл к ним, на ходу подбирая свой рюкзак и доставая мешок, где уже лежали ценности с фашистов.

Мимоходом отметил, что они догадались одеть Сергея. По крайней мере, на нём сейчас красовались штаны и рубаха, а не майка с трусами.

А вот рука Сергея была перетянута белой тряпкой, пропитавшейся свежей кровью. На мой вопросительный взгляд дед ответил.

— За шип ухватился голой рукой, старый хрыч, — он покачал головой. — А ведь я его предупреждал, что штуки эти дюже острые. Так, Митяй, ты, как самый молодой, сгоняй до реки, воды принеси. Руки помыть, да мясо обмыть. Оно вон как получилось, почти полностью запеклось, сейчас солью присыплем, и на пару дней точно хватит.

— А куда воды-то набрать? — Митяй покрутил головой и тут увидел котелок.

— Сюда, что ли?

— Стой, не трожь! — я среагировал поздно, да и дед не сообразил сразу, куда парень грабли свои тянет.

— И что уставился, увалень? Деревенщина чумазая? — гаркнула из котелка голова на немецком, которого, надо сказать, Митяй не понимал.

— Ой, мама, — почему-то шёпотом проговорил парень и сел на землю. — Что это такое?

И вот как ему объяснить, если мы сами никак не поймём, чем же является голова Ганса фон Вюрта.