Повелитель бомжей из 8 "Г"

но болит будто мне её вообще с корнями оторвали! — поморщившись, произнес я.

— Ох ты ж, мне однажды зуб рвали, так я чуть не помер! — сочувственно и почему-то смущенно выдал Боря.

— Это да, зубодеры — звери! Сам их боюсь, лучше с кариесом ходить, чем к ним соваться! Только и ждут, как бы поизмываться!

В этот момент буханка опять налетела на кочку, и Борю сбросило вниз. Он прокатился по грязному полу и смог остановиться, лишь зацепившись за мою оголенную ногу. В следующую секунду нас будто молнией ударило. Даже волосы в подмышках наэлектризовались! На несколько секунд в моих глазах помутнело, а когда тьма рассеялась, я, неожиданно, понял, что боль уменьшилась, а распухшая лодыжка будто бы сдулась.

Боря же наоборот завыл, точно умалишенный.

— Нога! Нога! Жжется! Грудь болит! Голова, нос, а-а-а! Мама, мамочка моя!

Ещё через несколько секунд машина остановилась, двери нашего узилища распахнулись и на нас уставились два усатых лица:

— Вы че, подраться что ли умудрились? Ну вы даёте! А-ну вылезай! Приехали!

***

Следующий час мы провели на опознании — нас показывали пострадавшим.

— Да вы что! Это ж дети совсем! А на нас вон лбы какие напали! Говорю ж, там уголовники уже сидевшие были! Вы проверяйте по своим базам. Там у одного такого белобрысого наколка на руке была «Сын шишиги» и две шестерки под ней , представляете?

— Дети...сейчас дети такие, что от зверей не сильно отличаются! — хмыкнул сержант.

— Всё равно не они, — развёл руками парень с черно-фиолетовыми волосами до плеч и фингалом под левым глазом.

Кстати говоря, с цветом волос у людей последние лет двадцать чудеса начали твориться — у одного прядь ярко красная появится, у другого несколько полос синего, а у третьего так и вовсе голова желтая, точно 412й москвич! У меня вот чёлка белая, ну никак у блондинок, а молоко-молоком! Точно обесцветили.

— Ага, малышню какую-то поймали! Они поди только из детсада выпустились, — кивнул парень с оранжевым хвостом сзади затылка и разбитыми костяшками на руках. Видимо самый боевой из пострадавших.

Сержант согласно покивал головой, явно печалясь, что нас не удастся засадить в колонию для малолетних, а затем отвел в соседний кабинет.

— Ладно, с вами тогда что за ерунда приключилась? — спросил он.