Святая Мечей 3: Хеллборн

Миру, в котором не существовало реальности и не было страданий.

Ему показалось, что он тут же уснул и ему привиделся очередной сон, в котором он отчетливо слышал резкий звук тонких каблуков, пробивающих ветхий деревянный пол. Скрежет нарастал, приближался, а Волген так и не открывал глаза, с предвкушением ожидая, какой очередной бред подсунет ему обезумевшее воображение.

— Он еще жив? — требовательный голос, высокомерный и тонкий, как струна музыкального инструмента. В ответ на этот вопрос полетели оправдания и заверения, но Волген не смог разобрать слов.

Чьи-то тонкие пальцы схватили его за подбородок и рывком дернули вверх. Никакой это был не сон, решил Волген и с трудом поднял сопротивляющиеся веки. Перед ним оказалось два широких черных озера, с интересом разглядывающих некогда великого воина. Ярко-фиолетовая, нереальная кожа, огромные сферы глаз и мерцающие очаровательными цветами крылья за спиной. Волген с трудом мог поверить в ту, кто пришла его навестить, считая, что все происходящее — лишь плод его воображения.

— Глядите-ка! Действительно живой, — проворковало мифическое создание, отпуская подбородок и отходя в сторону. — Оставьте нас, я хочу с ним поговорить, — гостья махнула за спину, прогоняя свою свиту. Волген смог различить высокие тени, но не разобрал очертания посетителей. — Ты можешь говорить?

Мужчина открыл рот, но изнутри вырвался только глухой, скрипучий стон. Существо с фиолетовой кожей кивнуло и опустилось к нему, пристально рассматривая человека.

— Так-то лучше, — проворковала гостья, довольная своей работой. — Ты знаешь, кто я?

— Фея Западных Островов, — выдохнул Волген, безошибочно определяя расу мифического создания. Он раньше никогда не видел этих существ, но прекрасно знал, кем они являются.

— Хорошо, хорошо. Значит, разум все еще теплится где-то внутри этой деревянной башки, — засмеялась фея, стуча ногтем по заросшему корой лбу Волгена. — Может, ты еще догадаешься зачем я здесь?

— Меня уже давно никто не посещал. Что бы ни происходило в королевстве эльфов — я ничего не знаю, — волшебная пыльца действовала лучше любого лекарства. Волген не запинался и говорил четко, как будто и не было всей прошлой боли и страданий.