Хитросплетение судьбы

Воображаемое альтер эго звучало слишком убедительно, чтобы не насторожиться.

— Ты чего-то боишься, Ганс?

«Только твоей глупости».

Художник улыбнулся. Такой ответ был уже в его стиле.

Последнее время дела шли и правда хорошо. Его картины охотно покупали, при этом у него было достаточно денег, чтобы подумать над их реализацией. Но пока он покупал только новые краски, холсты, бумагу хайши (очень дорогую).

Жил Гальвэр в первом округе. В самой дешевой комнате, которую можно было снять. Северянин не хотел тратить деньги зря на комфорт для глаз.

Ему вполне достаточно маленького помещения с кроватью и столиком. Все равно он приходил туда только поспать.

Во время бодрствования художник снова и снова отправлялся изучать Элваран. Каждый раз северянин находил что-то новое. Это была не обязательно недавно открывшаяся лавка с ароматной выпечкой, или новый закоулок, заканчивающийся неожиданно чудесной клумбой цветов. Это могли быть сцены из быта людей, выступление уличных артистов, бегающие стаей мальчишки с деревянными мечами.

Жизнь города проникала в нутро Гальвэра, наполняла различными красками эмоций, заигрывала с его любопытством, втягивала в свою игру, заставляя забыть о прошлом.

Как бы сложилась его судьба, если бы он родился здесь в империи, а не на северных островах Бахума? Потоки различных вариантов событий, которые художник себе представлял, все приходили к одному берегу — посредственность. Гальвэр слился с имперцами в однородную массу, и вряд ли бы смог принести нечто новое в мир искусства.

Именно происхождение северянина делало его картины уникальными, протестными. Стоило гордиться этим, но он не мог себе этого позволить. Еще одна глупость, ненавистная Гансом.

Художник скучал по снегу, колючему холоду и беспощадному ветру. Стихийные бури на островах были частым явлением, нарушающим порядок вещей местного населения. Гальвэр любил этот хаос. А отец… Единственный родной человек, от которого он освободился, ценил упорядоченность, следовал правилам, оставался в области рамок, созданных другими людьми.

Непонимающими людьми. Людьми с устаревшими взглядами.

Однако Гальвэр был благодарен отцу. Не за все. Если положить поступки этого человека, по отношению к своему сыну, на весы, то они будут все время колебаться из плохой стороны в хорошую.

Каждое новое письмо от него оказывалось сюрпризом. Не всегда приятным. Иногда художник думал, что родитель все-таки сумел понять его, а прочитав лист до конца, осознавал неизменность положения.