Возвращение архимага. Том 1

— Взгляни правде в глаза правде! Ты поднял руку на Бога! — начал кричать ангел, пока я его не заставил замолкнуть.

В этом варварском мире всегда сильные доминируют над слабыми. Так что заткнись.

Я победил.

Это был я — Аль-Эскандер. Первый Император, отец Повелителей Ночи и создатель Ка-Кеми. Я вознёсся, чтобы стать Последним Солнцем.

Помню те дни, когда моя власть в Египте была абсолютной, словно несокрушимая скала.

Я был одним из последних, выживших после катастрофы и рассеявшихся по миру от Индии и до Египта. Так началась новая эра, и власть моя была подкреплена армией мертвых.

Однако дни величия приближались к концу, как источник воды иссыхает в пустыне. Жрецы, завистливые и исполненные страха, плели паутины заговора. Мои глаза темнели, не от магии, но от предчувствия.

Я чувствовал, как интриги рождаются в их тайных обрядах. Сидя на троне, я слышал молитвы и шепот измены.

— Великий Аль-Эскандер, твоя власть затмевает небесных богов! Это не в порядке вещей, — прошипел старый жрец Хезек-Амон.

С его словами я вдруг почувствовал, как холод проникает в мои вены.

— Ты не вечен, Аль-Эскандер, — прошептали жрецы, накидывая на меня магическую сеть. — Ты будешь пылью, без возможности вернуться.

Мой взгляд упал на черное обсидиановое зеркало, отражая мое обличье, ослабленное отравой. Воспоминания о могуществе таяли, как песчинки на ветру. Тени обрушились, забирая силы, и я рухнул.

Даже полу-боги бессильны перед ядом.

В мгновение ока я оказался на коленях, лишенный славы и власти, а кровь хлестала из моего нутра.

— Кха! Проклятые собаки Амона.... — прохрипел я сквозь кашель. — Кха-кха! Подлые, трусливые псы...

Но зелье уже начало свое действие и даже я не мог остановить его ток по жилам.

Мой верный каракал Бастет почувствовал неладное. Его глаза сверкнули изумрудным огнём, а шерсть стала похожей на пламя, его оскал замерцал под светом луны.

Бастет с рыком бросился вперед, размахивая своими лапами.

Они падали один за другим бессильные перед яростью бестии. Он преодолевал их магические барьеры, словно волна разрушения. Сквозь боль и слабость я видел, как мой питомец готов отдать свою жизнь за меня.

Бастет сражался, несмотря на раны. Его рычание наполняло зал, напоминая об аромате битвы и славы.

Но силы были слишком неравны.