Доставь или умри

Эллион долго молчал, глядя прямо в огонь и будто не замечая мяса, затем медленно кивнул и потянулся за прутиком. Девочка сноровисто подскочила и шлёпнула по кисти, нахмурилась и погрозила пальцем. Мужчина улыбнулся и послушно убрал руку, а девочка принялась проворачивать прутики, следя, чтобы мясо пропеклось равномерно.

– А почему у неё нет языка? – Спросил Роан.

– Не знаю. – Ответил курьер, и в голосе послышалась неловкость. – Она не знает языка жестов и писать не умеет. Но отлично слышит.

Роан ойкнул и пробормотал, глядя в спину девочки:

– П-прости, мне просто любопытно.

– Мне тоже. – Вздохнул Эллион. – Надо бы дать ей имя, пока не узнаем настоящее.

– Может «Молчунья»? – Робко предложил Роан.

Девочка резко развернулась, с самым зловещим выражением лица, на которое способна женщина. Ткнула в сторону парня заточенным прутиком и шумно выдохнула носом. Роан рефлекторно вскинул руки, с тревогой осознав, что ещё одно необдуманное слово и прутик окажется в нём. Курьер, конечно, обещал доставить его в долину, но ничего не говорил о целости.

– Похоже, она не любит иронию. – Равнодушно заметил Эллион и перенял прутик из рук девицы. – Другие варианты есть?

Роан благоразумно замотал головой, тем более в её руках уже два прутика и глаза у него как раз два. Курьер стянул зубами первый кусочек, начал жевать, распахнув рот и обмахиваясь ладонью. Торопливо проглотил и широко улыбнулся.

– Горячее, не рассчитал. Ну так, девочка, может у тебя есть варианты?

Та с готовностью закивала, улыбнулась и приложила палец к губам, а затем к уху и, вытянув руку, помотала им, как бы обводя полянку.

– Загадка? – Сказал Эллион, приподнимая бровь. – Я люблю загадки. Молчание, слух и ночной лес?

По тону ясно, что он уже придумал ответ, но просто тянет время, чтобы насладиться лёгкой игрой. Ночь только началась, и сон придёт нескоро, так что можно и развлечься. Роан сглотнул слюну, не отрывая взгляда от прутиков в руках девочки, сказал осторожно, готовый отпрыгнуть:

– Тишина?

Лёгкий кивок и движение пальцами, имитирующее ножницы.

– Тишь. – Сказал Эллион, с широкой улыбкой.

Девочка просияла, как солнышко, на мгновение затмив свет Старшей Сестры. Луна, не вытерпев такого позора, спряталась за чахлым облачком, а затем за другим, а спустя мгновение вовсе скрылась из виду. Роан запоздало вспомнил про боль в шраме, и о том, что она предвещает.

– Тишь. – Повторил курьер, пробуя слово на вкус. – Да, это куда красивее, чем «Молчунья».