Игры Камня

– Ну, тогда… – я посмотрел Инсаэлии в глаза, – придётся нам спуститься в подземелье.

– У нас есть время? – спросила она, обращаясь к голограмме Камня.

– Думаю, время терпит.

– Хорошо, – сказала девушка. – Мне бы не хотелось отправляться в опасную неизвестность прямо сейчас.

– Не поужинав, – добавил я.

– Хорошо, пока отдыхайте и готовьтесь, друзья, но как можно скорее вы должны будете спуститься в подземелье.

Мы отдыхали. На славу поужинали в трапезной, выпили вина, преотлично провели время в помывочной зале, купались в бассейне, принимали вместе ванну, занимались любовью… И продолжили ею заниматься в спальне, прихватив с собой вина, сладостей, закусок и фруктов.

Камень включил для нас проекцию зелёного леса из нашего родного мира, и вся комната словно превратилась в лес, и Инсаэлия сказала:

– Боги, я начинаю скучать по нашему родному миру.

Я тоже чувствовал лёгкую скуку, но жаловаться не спешил. Что лучше – жить в одиночестве в унылой местности – но будучи всемогущим, наслаждаясь роскошью, благами и вечно продлевая свою жизнь и молодость (Камень обещал это) – или прожить обычную жизнь обычного невзрачного человека, без особого богатства и власти, мелкого середнячка, состариться и сдохнуть – но зато в своём родном мире, среди людей и знакомой тебе природы?

Вопрос сложный – но только на первый взгляд.

И не для меня.

Для меня тут нет никакой дилеммы. Конечно же, первое лучше, в миллион раз лучше, два этих варианта – просто несравнимы, ибо первый превосходит второй с гигантским, непреодолимым отрывом.

Нет никакого здравого аргумента, который мог бы перебить могущество и власть, блага, богатство и роскошь, вечную молодость и – самое главное – бессмертие. Нет никакого аргумента против вечного продления жизни и молодости, ничто не может быть важнее этого.

Более того – повышу ставки и скажу: миллионы людей не могут быть важнее вечной жизни одного человека – если судить с позиции этого самого человека. Ничто не страшнее смерти, твоей собственной смерти, а не чьей-то чужой, и ничто не ценнее бессмертия, твоего собственного бессмертия.

Со мной несогласным может быть лишь дурак и тот, у кого не было такой возможности как у меня – возможности выбирать. Выбирать бессмертие.

Легко смеяться над бессмертием, романтизировать смерть, «геройскую смерть», «смерть с честью», романтизировать самопожертвование, смириться со своей смертностью, хрупкостью своего тела, старением… – когда у тебя нет выбора.