Игры Камня

На экране можно было отчётливо видеть Ва’эллемпир – настоящих, таких же мы видели в образе статуй в Замках, а также я сам встречал одного из них прежде, когда мы с Камнем совершили наше первое совместное путешествие – то, в котором я убил странную женщину в чёрном…

Даже по картинке на экране можно было без труда прикинуть, каковы настоящие размеры Ва’эллемпир – эти ребята действительно были высоки, на голову-две выше обычного человека, тощи, и словно вытянуты всем телом вверх, имели миндалевидные глаза, сероватую с серебряным отливом кожу, длинные серебристые волосы, удлинённые руки, ноги и лица.

Они проводили какие-то эксперименты в лаборатории и давали отчёты на камеру, говоря на своём, непонятном для нас, языке. На шее некоторых можно было заметить амулеты, похожие на наш Камень – все имели форму треугольника со сглаженными углами, но внутренняя «отделка» у них отличалась: у каждого амулета свои узоры, свои цветные драгоценные камни и стёкла, свой «стиль». Если судить по этим деталям, то ни один из Камней на изображении не походил на наш.

На первом видео Ва’эллемпир возились с какими-то колбами и приборами. Видео сменилось, и на следующем они обследовали младенцев, рассаженных перед ними в ряд на длинном столе. Можно было заметить, что младенцы не были представителями расы Ва’эллемпир – у одних были звериные уши и хвосты, другие младенцы покрыты шерстью, у одних имелся нарождающийся перьевой покров и маленькие крылья, у кого-то были звериные глаза, клювы, длинные подвижные языки, одни младенцы шипели, другие клекотали, у кого-то на шее активно двигались жабры.

– Ужас! – воскликнула Инсаэлия и вздрогнула. – Что это?

– Это – эксперименты, друзья, – неизменно радостным тоном проговорил Камень.

Младенцев проверяли со всех сторон, светили фонариком в глаза, ощупывали их тела, делали какие-то уколы, брали пробы крови, просвечивали различными диагностическими приборами. На фоне постоянно звучали голоса Ва’эллемпир, дающие отчёты об исследованиях на камеру.

Следующее видео. Младенцы уже подросли. Их держали в специальных камерах – маленьких белых комнатах с одной стеклянной стеной. Некоторые дети выглядели плохо – на их телах разрослись жуткие опухоли, изуродовавшие всё тело, другие были тощими и болезненными. Дети-птицы нелепо подпрыгивали, пытались махать своими убогими крыльями, и падали, после чего болезненно кричали.