Игры Камня

Укрепление её авторитета пойдёт на пользу и нам, её господам, и ей самой – да и вообще всем.

В Замок также были доставлены пойманные калхан. Камень занялся их допросом, а мы с Инсаэлией отправились отдохнуть. Перекусили, посетили терму, а затем вздремнули. Когда проснулись, Камень рассказал обо всём, что выяснил, допрашивая птицелюдов.

Он узнал, где находится их гнездо и как они раздобыли технологии Ва’эллемпир. Оказалось, гнездо находится поблизости от крупного поселения ииташи, что расположено далеко на восток от Итээрина – Эндрокс, там стоит ещё один Замок.

Камень и раньше высказывал намеренье посетить Замок в Эндроксе, а сейчас подвернулся повод воплотить это намерение в жизнь. Он предложил нам отправиться туда в ближайшее время, и по пути уничтожить все гнёзда калхан и группы разбойников, которых встретим, и установить связь с Эндроксом и безопасный маршрут для путешествий между городами, а также завладеть тем Замком. Идея нам понравилась.

Позже роботы вернули пленных калхан в Итээрин, и была устроена публичная казнь, как в прошлый раз с бродягами.

Через несколько дней мы начали готовиться к отправке в Эндрокс. В дорогу снарядили все три дирижабля, и вместе со мной, Инсаэлией, Камнем и Рункис в путь отправился также мэр и ещё несколько ииташи, не считая отряда солдат и членов корабельной команды на каждом судне.

Так началось наше воздушное путешествие по миру ииташи.

Глава 19. Путь в Эндрокс

Гондола дирижабля была просторной, имела несколько палуб, и на каждой находилось множество кают. Мы с Инсаэлией занимали отдельную, собственную. Она была симпатичной, хоть и не тех же размеров, что огромные помещения в Замке. Стены, потолок, полы – всё обито панелями из роскошного дорогого (в этом мире) дерева – похожего на дуб.

В каюте одна большая кровать, имелись шкафы, полки, тумбы, столик. Окна круглые – как на морских суднах – так называемые, «иллюминаторы» – и, заглянув в них, можно увидеть облака, плывущие внизу и рядом с дирижаблем.

– Как здорово! Мне нравится путешествовать на дирижабле! – сказала Инсаэлия в первый день полёта, когда мы остались одни в каюте.