Штабс-ротмистр

Претендовал на инспектора, но как-то упёрся, не захотев отступиться в деле об убийстве одним из мафиози своей супруги. Тут же у него в рабочем столе обнаружили кокаин. Его, не его – разницы нет, потому что иначе никому бы в голову не пришлось делать там обыск.

- Выкинули с волчьим билетом? – бесстрастно уточнила связистка.

- Да. Без пенсии и возможности снова устроиться на государеву службу. Но я другое хотел спросить. Что вы видите в тонком мире?

- В столе несколько дешёвых амулетов, разряженных практически в ноль.

Бесполезных. На нём самом – примитивный оберег от ментального нападения. Блокирует плетения правды. Слабый, присмотревшись, сломаете на раз.

- Рад, что наши оценки совпали. Будьте любезны, княжна, разъяснить ему цель визита.

- Мистер Сэвидж! Мы разыскиваем персонал института П.И.П.. Конкретно – профессора Линка и всех, кто причастен к необычайным открытиям последних четырёх месяцев. У нас к ним накопилось несколько вопросов. Берётесь взять поиски на себя?

По-английски она говорила чисто. С той же холодностью, что и по-русски.

Наверно, чопорная британская леди позавидовала бы тому градусу холодности.

- О'кей! Я в деле. Знаете мои тарифы?

- Я знаю наши тарифы, - слово «наши» барышня произнесла с нажимом. - Тридцать рублей в день плюс подтверждённые расходы. Возможно, если люди из П.И.П. покинули Ново-Йорк, предстоят поездки. Билеты и дополнительные путевые расходы – за наш счёт.

Слова «тарифы» и «рубли» штабс-ротмистр уловил. Понял и смысл сказанного. Не понравилось, что барышня сама принялась торговаться, а не ограничилась ролью переводчика.

- Пятьдесят в день!

- Тридцать. Или мы уходим.

- Тогда… Премия по завершении дела.

- Хорошо. Сто рублей за каждого пойманного. Фигурально выражаясь. Они – не преступники.

Львова передала Тышкевичу суть разговора. Тот видел, что оглашённые суммы для экс-полицейского весьма заманчивы. Но вдобавок снедала боязнь продешевить.

- За два дня вперёд выдам аванс. Отчитаетесь о результатах.

- А если результатов не увидим, соглашение расторгается, - добавила девушка.

– И прошу вас не заглядывать в моё декольте. Я – связистка. Улавливаю мысли, персонально ко мне адресованные. И поскольку нахожусь не на связной службе, могу раскрыть их содержание. Даже самые постыдные.

Острый кадык на мясистой шее судорожно дёрнулся. Похоже, с направленностью его устремлений, не ограничившихся ассигнациями с имперским орлом, корнет попала ровно в яблочко.

Сыщик бросил очередное «о'кей», протянув руку за купюрами.