Железный Феникс 2

Наверное, по замыслу он должен выглядеть важным, но на деле смотрится смешным.

— Обязательно было связываться с этим чванливым остолопом? — во всеуслышание интересуется он. — Ты же Воскресенский!

Пожимаю плечами:

— Ага, Воскресенский. Поэтому делаю, что хочу.

Стоящая рядом со мной Гайла тихонько хихикает. Видимо, припоминая некоторые из моих желаний. Хмурый взгляд Олгафа упирается в неё. Но, против ожидания, бывший Иерарх ничего по этому поводу не говорит, лишь тяжко вздыхает и отходит в сторону.

— Эх, одни проблемы с этой молодёжью… — бормочет совсем по-стариковски.

— Вот Сердий в его возрасте…

Отходит подальше — и цапает бокал с подноса! Я, конечно, понимаю, что ему больше пятисот лет, но выглядит-то он на все двенадцать! Вот только сделать я ничего не успеваю.

— Его милость кайзер Великой Росии, — как в прошлый раз объявляет церемониймейстер. И мне на мгновение кажется, что я вернулся в недавнее прошлое. Сегодня ведь не случится ничего особенного?

Не глядя, сжимаю ладонь Гайлы. Нет. Сегодня всё пройдёт отлично.

В этот раз кайзер следует к своему месту в гордом одиночестве. Не считать же за сопровождение нескольких ратников! Видимо, от присутствия советников правитель решил временно отказаться. И даже Рах Шан попал в немилость — вон его даже среди толпы гостей не видно.

Пока я оглядываюсь в поисках знакомых лиц, кайзер добирается до установленного на возвышении кресла и встаёт рядом с ним.

— Друзья и соратники, — произносит он так, будто выступать тут его заставили. — Мы собрались здесь, дабы засвидетельствовать почтение смелым молодым людям, которые взяли на себя заботу о нашей столице и моей резиденции.

Конечно, совсем без жертв обойтись не получилось, но, благодаря нашей смелой молодёжи, их количество удалось свести к минимуму. Моё отцовское сердце радуется тому, что среди этих замечательных людей был признанный мной наследник. С такой молодёжью за будущее Великой Росии можно не беспокоиться.

Он замолкает, а в зале раздаются бурные аплодисменты, плавно переходящие в овации.

Будто на ток-шоу, где зрителям подсказывают, как реагировать на то или действие участников. А здесь даже без подсказок справляются.

Справедливости ради, аплодируют не все. Мы с Гайлой и вовсе обошлись еле слышными похлопываниями — чисто для того, чтобы не отбиваться от коллектива.

Овации длятся недолго — будто бы точно отмеренное время. И как только они смолкают, кайзер продолжает:

— Прошу всех, кто принимал участие в этой операции, выйти вперёд.