Ярар VI. На дальних берегах

- Аяна, у тебя остались иглы, которые используют кровососы?

Она ненадолго задумалась, переваривая мой вопрос.

- Неужели ты хочешь использовать иглу на ней?

- Мы заблокируем её магию… - начал говорить я.

- И тогда её защита спадёт, - продолжила Хрущёва. Она потянулась к запястью, где, как я понял, была спрятана игла. - Может сработать.

- Афина, - обратился я к девочке, - сейчас я несильно тебя уколю, но ты ничего не бойся.

- Дядя, - произнесла она, – я готова потерпеть, чтобы снова начать видеть.

Я тяжело вздохнул и поднеся к ней иглу постарался уколоть ей палец.

- Ты ещё долго будешь целиться? – спросил через некоторое время Анри.

Но вместо меня ему ответила Аяна.

- Щит не даёт.

- Как понять не даёт? Он что, ещё уберегает от физической опасности? – спросил Анри.

- Точно! – воскликнул я. – Афина, я убрал иглу, можешь пока расслабиться.

С лица девочки спало напряжение от ожидания возможной боли, и тогда я быстрым движением уколол её в плечо.

- Ааааа!!! - чуть ли не плача закричала Афина.

- Прости, – произнёс я, убирая иглу подальше от ребенка.

- Но как?! – удивилась Аяна, увидев небольшую каплю крови в месте моего укола.

- Это всё Афина! – начал объяснять я. - Она неосознанно ставила щит. Мы предупредили, что сейчас будет больно и тогда её подсознание начало защищаться.

- Но как ты это понял? – вновь спросила Аяна.

- Потому что мы можем дотронуться до неё руками. Она может кушать, мыться и ходить в туалет. Ведь если защита этого не позволяла бы, то Афина давно бы умерла.

Я заметил, что Хрущёва с восхищением смотрит на меня. Могу с уверенность сказать, что я впервые заметил такой взгляд.

- Что ты делаешь? – спросила она меня.

- Защита всё ещё стоит, – сказал я, создав ледяной клинок и прислонив его тыльной стороной к девочке. – Надо дождаться, когда энергия полностью покинет её. И только тогда я смогу приступить к лечению.

Пошли томительные минуты. Я и Аяна внимательно следили за состоянием Афины.

- Может вы объясните, что сейчас делаете? – спросил жрец у меня.

- Ты же всё слышал, - ответил я. Своего отношения к стоящему передо мной человеку я не скрывал. Мне он, мягко говоря, не нравился, ведь в погоне за силой он сделал калекой свою дочь. И хоть в этом виноват не только он, но погибшей жене уже ничего не предъявишь.

Наверно он что-то понял по моему тону, потому что снова вернулся в дальний угол, где постарался слиться с обстановкой.