Кровь дракона

Тряпки все время падали с ног, заставляя того осматриваться и бледнеть от чувства стыда и злости на колючую ветошь.

Пройдя около 10 небольших шагов по доскам, мои спутники сняли с ног тряпки и ступили на циновку. Я сделал так же, как и они, и ощутил это... Естественным? Мое тело считало это нормальным, но я поймал себя на мысли, что все те манипуляции с ветошью были излишними. Борясь с чувством когнитивного диссонанса, я осмотрел помещение.

Довольно пустая, застланная циновками-татами комната. В углу у окна стоял странный деревянный механизм, вероятно, для ткацкого дела.

В центре был низкий столик. В другом углу — конструкция для хранения каких-то горшочков. В середине стены напротив окна была ниша с букетом уже постоявших какое-то время цветов и старым, пожелтевшим свитком.

— Токонома у меня бедная — произнесла Кизото, словно читая меня затылком — Беднее прочих в деревне.Но чувствую, вы здесь не за шедеврами искусства, прошу к столу — она взглянула на нас и улыбнулась.

После этих слов мой желудок вспомнил, что такое надежда.

И не только мой. Кафка улыбнулся, а Фуго и Сабуро почти сразу направились к столику.

В процессе обеда мы выяснили точное наше местоположение и смогли наметить маршрут в интересующий Фуго и Сабуро город. Нам с Кафкой, в любом случае, было некуда идти, потому мы немым согласием присоединились к ним.

После трапезы нам предоставили ночлег. Конечно, это была не кровать, даже не футон. Нам постелили на сене в крытом помещении для его хранения. Стоило мне на него прилечь, как я тут же уснул.

Проснувшись лишь к раннему утру, еще до рассвета, я окончательно смирился со сбитым режимом и вышел на улицу. Было темно, и почему-то тело мое побрело по протоптанным дорожкам деревни. Вокруг было тихо и спокойно. Но я услышал странный разговор двух мужчин в окне стоящего рядом дома.

— В горы идти надо за травой этой — молодой человек звучал осуждающе.

— Вот и пойду. Тут всего-то день туда да назад! — пожилой голос явно ворчал.

«Горы?» — В моем сознании мелькнула странная мысль.

Все это время мы двигались по равнинной холмистой местности... И день ходьбы... До гор? Где эти горы тогда? Как мог я блуждать столько и не увидеть никаких гор?

— Ты слишком громко думаешь, Дайнс — В моей голове стали плыть воспоминания — Этот мир не такой, каким кажется — голос принадлежал немолодому мужчине и казался очень теплым.

Я узнал в нем голос наставника. Наставника того, кому прежде принадлежало это тело.