Кровь дракона

— Оставлять метки в лесу, — дело важное, — Кафка улыбнулся, запив ягоды водой из фляжки — даже опытные охотники, не оставляющие видимых следов, используют какие-то метки. Говорят, колдовство тоже используют... — алхимик стал что-то вспоминать.

Я же просто слушал. Пусть в его глазах я и выглядел опытным и, вероятно, знатным господином, на деле, в этом мире мне три дня отроду, и мне самому хочется побольше узнать о месте, где мне придется попытаться выжить.

Через час ходьбы мне довелось выяснить, что «господин» я странный.

Уж слишком много простых премудростей не знаю. Обычно люди «моего» уровня посвящают себя искусству боя. Реже — магии. Но пусть в народе магов и уважают, правительство с ними активно борется, то ссылая на отдаленные острова, то просто отправляя на эшафот за малейшую провинность. Так что магию приходиться скрывать.

По дороге нам встретились заросли высокой травы, похожей на крапиву, но не обжигающей при прикосновении. Кафка сказал, что молодую траву используют как салат или заправку для супа.

Но сейчас ее стебли уже огрубели, а у листьев появилась горечь. В еду трава уже не годиться, зато из нее теперь можно извлекать волокна для изготовления веревок или на пряжу для грубой ткани.

Нам это трава тоже пригодилась. Мы нарезали несколько хороших пучков и соорудили из них защиту для ног. Скрученные три стебля можно было использовать как бечевку, которой мы эти пучки и привязывали к голеням.

Учитывая приобретенные толстые, но на 100% экологичные поножи, шли мы теперь вразвалочку, опираясь на копья.

Кафка продолжал болтать обо всем подряд.

Выяснилось, что сёгунат делится на четыре крупные провинции по сторонам света. Столица находится на стыке северной и западной, в то время как мы сейчас находимся на юге. Несмотря на то, что это островное государство считается единым, провинции здесь часто воюют по разным причинам, и в каждой есть свой центр. На мне, как оказалось, надета северная офицерская форма. Кафка лишь один раз видел такую, когда юг воевал с севером в последний раз.

Алхимик уже было начал рассказывать, как служил его отец своему господину во время обороны приграничной крепости, как вдруг мы услышали чью-то речь метрах в десяти от нас.

Кафка замолчал, и мы оба присели на корточки. Опускались плавно, чтобы не привлекать внимания. Говорили голоса громко, и похоже, что они с чем-то или кем-то сражались.

Любопытство взяло верх, и мы решили выяснить, что же происходит.