Игры Демиургов. Тайник бога

Многие смертные хотели бы вернуться после смерти тела в тот же мир в то же время, чтобы закончить свои дела и получить упущенное, но вот душа… она выше всех желаний разума и тела, и приходит в мир, только с одной целью – прожить смертную жизнь, чтобы напитаться её опытом. Но бывает и так, что душа горит в унисон с разумом, её ведёт цель смертного, и она не хочет прерывать свой путь в земной жизни из-за смерти её сосуда. И тогда на помощь приходят знания, боги, или артефакты. Смертный может попытаться стать бессмертным множеством способов, или его может возвысить божество, сделав сосуд его души чем-то большим, чем просто смертная оболочка.

Реена, окончательно сбросив маску беспристрастности, с интересом слушала старого жреца. Не удержавшись, она подала голос:

- Я знаю такой артефакт, он есть у Союза Мира! Их божество, как же его зовут… а, Мириодан, точно! Он подарил его своим последователям уже очень много столетий назад.

- Для тебя и я древность, что уж тут удивительного! – отсмеявшись, жрец продолжил. – Таких артефактов не один и не два, но Реена права, их очень мало. Они работают как маяк – если разумный прикоснулся к нему хотя бы раз, то его душа после смерти тела может вернуться на зов Камня Возрождения. А такую душу, которая пылает желанием продолжить прерванный путь, божество наверняка одарит неотличимым от старого телом.

- Подожди, Беледан, я не понимаю, как нежелание разумных умирать связано с готовностью Старого умереть ради детей?

- Терпение, Талил, мы уже подошли к сути! Ты упустил самое важное – это не просто дети, это, в первую очередь, аркумы! Ты ведь уже видел настоящий облик Реены?

- Да, но тогда, как и сейчас, я не знал, кто вообще такие аркумы.

- Всё просто, Талил. Аркумы такие же маяки для душ разумных, как и Камни Возрождения.

- То есть… Ты хочешь сказать, что любой, кто коснётся аркума, сможет возродиться после смерти?

- Не совсем. Аркум это маяк для души смертного, с которой он наладил связь. Но аркум не создаст для души тело. Он просто указывает душе в бесконечной веренице миров именно тот мир, где она жила раньше, где остались те разумные, которых разумный любил.