Дефектная

Он был весь в крови, ближе к левой стороне груди зияла огромная обугленная рана. И ещё он был абсолютно мёртвым. Я не могла поверить своим глазам.

— Леди, вы в порядке, — мужской голос привёл в себя, и я взглянула на говорившего.

Мужчина лет за тридцать, брюнет, квадратный подбородок, а на плече компактная противотанковая ракетная установка на четыре ракеты, и двух ракет уже нет.

— Да, — с трудом ответила я.

— Давайте я вас отсюда вытащу, — произнёс брюнет и, положив ракетную установку на пол, помог мне выбраться из-под мёртвого тела Кристена.

Я ещё раз посмотрела на своего бывшего охранника и слёзы появились на моих глазах.

— Жаль Кристена, — с болью в голосе, произнёс брюнет. — Я немного не успел.

Я вдруг вспомнила о Тромслагере, и осмотрелась. Боевая машина нашлась неподалёку. Она лежала на полу, пробитая в паре мест и дымилась.

Шорох возле двери заставил нас обернуться, и мы почти одновременно выхватили из подмышечных кобур свои пистолеты и открыли огонь по трём бойцам, в уже ненавистной форме. Наши пули моментально скосили их.

— Пора выбираться, — сказал брюнет, и схватив в одну руку гранатомёт, а второй взяв меня за руку, потащил к левикару, стоявшему возле разбитого окна.

Мы уже подходили к левикару, когда он взорвался, и летящие обломки добили мой последний щит. Несколько из осколков впились мне в бок и ногу, и я чуть не упала, но брюнет успел подхватить меня. Его щит осколки не пробили. По ноге потекло что-то тёплое...

Я взглянула через разбитое окно на улицу, и заметила несколько летящих в нашем направлении боевых левикаров, сопровождавших транспортные.

А затем они начали взрываться один за другим, а перед нами начал опускаться огромный летающий корабль с эмблемой Алого клана. А из его ангаров посыпались боевые левикары, вместе с десантно штурмовыми...

11 апреля 2053 года

Три дня Кристена уже нет в живых. А я всё время ожидаю, что послышатся его тихие шаги, а вот и он сам зайдёт в мою комнату. А затем мы в очередной раз отправимся в нору, где из меня мой охранник опять выбьет дух, а затем засунет в капсулу.

Но этого уже не будет. Никогда не будет. Слёзы уже который раз за эти три дня льются у меня из глаз, и я промокаю их платочком.

Вот он, ты, на фотографии, как всегда, безэмоциональный, гордый. И это всё что от тебя осталось. Фотография, а за ней горка пепла в урне. И больше ничего. Ты пожертвовал ради меня своей жизнью, прикрыв собой от выстрела плазменной пушки, а на твоих похоронах из нашей семьи только я, да мой дядя.