Угнетатель

Страж стального мага держал в левой руке огромный прямоугольный щит, за которым, наверное, Деймос мог бы спрятаться весь. Правая рука крепко удерживала алебарду, размер которой был под стать своему владельцу.

Деймос понимал, что в отличии от стража, который до этого защищал цветочного мага. Этот гигант упор будет делать исключительно на силу. Конечно, что касалось ловкости, он тоже ей обладал, но она была явно не на первом месте. Да по большому счёту она ему не сильно-то и нужна. Стражу вполне достаточно ударить один раз, чтобы помножить на ноль любого противника.

Не обладая никакими способностями в магии, тем не менее это не означало, что страж не может использовать магическое оружие. Алебарда стража точно не являлась обычной, как впрочем и щит в правой руке гиганта. После объявления о начале поединка, обе стороны не сделали ни единого движения. Противники просто стояли на месте, словно пытаясь издали определить слабые и сильные стороны своих оппонентов.

Время шло, а ни та, ни другая сторона по прежнему ничего не предпринимали. Наконец, когда зрители на трибунах начали перешёптываться, пытаясь определить с чем связанно такое затягивание поединка, представитель пристанища стянул с головы капюшон. Длинные, седые волосы, словно белым шёлком покрыли плечи молодого некроманта.

Деймос в этот момент услышал тихие перешёптывания студенток, которые явно оценили красоту студента «Академии охотников». Надо отдать должное, его лицо действительно имело ряд привлекательных для девушек черт.

Если в двух прошлых поединках, симпатия была, явно на стороне представителя обители, то вот теперь Деймос в этом сильно сомневался. По крайней мере, что касалось женской половины, то подавляющее большинство явно благоволила некроманту. Который предстал перед ними весь такой загадочный и бледный.

Оглядевшись по сторонам он увидел, как студентки просто пожирают глазами некроманта, который явно наслаждался произведённым эффектом. Он не мог видеть, что происходит на трибунах, но было очевидно, что этот номер он уже демонстрировал не единожды. Этим и объяснялось то, что он не торопился предпринимать ещё какие либо действия.