Угнетатель

Алхимик пока не мог понять, что происходит, ведь он был сосредоточен на поддержании равновесия между ними, но затем он увидел причину возмущения.

Когда алхимик повернулся к стражу, он уже понял свою ошибку. Оружие стража никак не могло нанести хоть какого-то вреда ни воде, ни огню. Но это только в том случае, если бы алхимик выбрал одну из стихий, а совместив их в одном теле, он допустил ошибку, недооценив сообразительность стража.

Цепи стража легко проходили через тело голема и раскаляясь в огненной стихии, мгновенно остывали в водной, и наоборот.

Вот только скорость цепей была настолько высока, что они начали смешивать эти две стихии в центре голема. Совместив несовместимое, страж вызвал чудовищный взрыв. И алхимик в теле голема, и страж цветочного мага, мгновенно погибли.

Маг в последний момент успел создать древесный щит, благодаря ему он и остался жив. Второй алхимик находился на достаточном расстоянии от эпицентра взрыва и отделался лишь ушибами от взрывной волны.

Они оба медленно поднялись на ноги для продолжения боя, но отпущенное им время в замкнутом мире, истекло.

Глава 26

Глава 26

После того, как закончилось время пребывания бойцов в замкнутом мире арены, трибуны по-прежнему находились погружённые в тишину. Прошедший бой действительно впечатлил многих и не все ещё могли прийти в себя после увиденного. Помимо самого впечатления от боя, ещё оставался открытым один вопрос, кто в конечном счёте победил в этом поединке? Для Деймоса и Энио вопросов по этому поводов не возникало, куратор им до этого уже объяснил схему присуждения победы.

Поэтому объявление о ничьей их совершенно не удивило, хотя среди зрителей нашлись и те, кто не был согласен с судьями. Правда они это высказывали не судьям, против авторитета которых они пойти не могли, а своим соседям по трибуне. По большому счёту в их словах действительно имелось зерно правды, но правила были весьма чёткими и не допускали никаких недомолвок или предположений.

Будь время чуть больше и цветочный маг точно бы разобрался с последним алхимиком, но время закончилось в тот момент, когда на арене находились два живых бойца с противоположных сторон. А какое у них было самочувствие в тот момент, это знали только сами бойцы. Что касалось внешних признаков, по которым некоторые судили о их состоянии, это были всего лишь предположения. Для судей они вообще никакой роли в принятии решения не несли.