Последний наследник Триады. Том III

— Возможно, меня пытаются сбить с толку. Смерть отца может значить всё, что угодно. И гадать тут бессмысленно. У меня есть изначальный план, и смерть отца не изменит его.

Он задал ещё пару дежурных вопросов, поинтересовался Екатериной и безродными, после чего поднялся на ноги и заключил:

— Рад, что ты не теряешь боевого настроя, — слабо улыбнулся столп. — Каждому бы такую веру в себя и в свои возможности. В последнее время всё будто катится в труху. Надежды на светлое будущее меркнут, а некоторые ублюдки лишь рады обогатиться на чужом горе.

Я поднялся на ноги следом.

— Уверен, мой Дозор даст всем надежду, — говорил я без явственной уверенности в голосе. — Единственное, что мне нужно, лишь поддержка.

— Сделаем, Кость. Сделаем. Никуда не денемся.

— Благодарю, — я склонил голову в жесте благодарности. — Доброй ночи, господин Оболенский. Дела не ждут.

— Доброй ночи, Кость.

Выходя из усадьбы Оболенского и присаживаясь в машину, я старался сохранять спокойствие на лице, а состояние «дхъяна» держал буквально с самого момента прибытия в усадьбу.

***

Новость о смерти Громова постепенно стихала, а жизнь вошла в прежнюю колею. Студенты не пропускали занятия, выкладывались на каждом уроке, мы с Дианой Романовой обучали и старались делать это правильно. Ну, и всё в таком духе. Из важного отмечу, что Оболенский смог договориться с руководством и выбить для меня пару не самых дорогих, но крайне нужных артефактов.

За почти три недели преподавания я окончательно определил для себя лучших студентов по индексу полезности и потенциалу. Притом выбирал я среди всех потоков, независимо от возраста новобранцев и их опыта в тумане.

В отряд был выбран лишь один новобранец-первокурсник, Виктор Моржов, с которым я успел наладить ментальное взаимопонимание настолько быстро, что решил закрыть глаза на его недостатки.

Главное преимущество Моржова было в возможности создавать прочную стальную кожу не только на своём теле, но и на телах других людей. Да, он был далеко не самым опытным парнишкой, зачастую мог терять контроль над собой. Он также не любил проигрывать в спаррингах. Вот только... индекс его полезности зашкаливал.