Последний наследник Триады. Том III

— Кость, там что-то странное, — прошептала она, стараясь не разбудить отряд. — Пошли покажу?..

Я поднял глаза, грузно вздохнул, но не стал противиться. Поднялся и последовал за девушкой. А когда мы подошли на метров десять к стене, она указала пальцем на землю. И тогда я понял, что её смутило. Мы стояли на краю проплешины, где земля под тонким слоем снега была будто бы выжжена. Идеальный круг, где чёрная почва переходила в жухлую покрытую снегом траву.

— Ты когда-нибудь встречал такое? — спросила она.

— След, оставшийся после уничтоженных печатей людей, — осведомил я, с интересом разглядывая чёрную почву. — На такие техники способны твари вроде той, что напала на господина Оболенского.

— И надолго земля здесь будет чёрной?

— Навсегда, — невесело хмыкнул я. — И если ты не хочешь, чтобы в таком состоянии было гораздо больше земли, продолжай рисовать.

— Ага!

Как только солнце вышло из-за горизонта, наш отряд продолжил путь.

Первым зашёл я — принял на себя основной удар тварей. Следом уже забежали ударники в лицах Тимофея и Леонида. Парни помогли разбить кольцо, в которое меня старательно брали твари. После разбитого кольца в бой вступили Моржов и Трубецкая. Они атаковали дальними ударами, на рожон не лезли. Прасковью Юсупову решили не использовать, оставили её в тылу и периодически отправляли к ним раненных.

Удивило количество тварей. Сказать честно, когда стоял за стенами крепости, ощущал куда больше энергии, чем могло поместиться в трёх дюжинах среднеранговых. В основном тут были Пустотные Шакалы, именно они обгладывали мясо людей в самую последнюю очередь.

Возможно, твари разбежались, когда питательных веществ тут больше не осталось.

— Этот последний! — гордо процедил Леонид, держа ногу на размозженной голове убитого Шакала.

— Не теряй концентрации, — велел я, оглядываясь. Всё не мог понять, откуда поступает такая мощная энергия. — Нас могут поджидать твари поумнее.

— Я и не собирался, командир.

Городок выглядел пустым и давно покинутым. Двери нараспашку, следы крови на стенах, ставни хлопают на ветру. Ни единого признака присутствия человека. Я видел растянутые верёвки, на которых когда-то сушили бельё.