Последний наследник Триады. Том III

— Я только мёрзну с вами. Твари при виде вас так и шарахаются.

— Ложитесь спать, — встал я на ноги. — Завтра сложный день. Трубецкая, ты пойдёшь со мной.

— А, куда?

— Готовиться.

— Есть. Уже иду.

Когда мы оказались в другой комнате, я стащил со спины походную сумку, высунул оттуда артефакты, выпрошенные у руководства Дозора, и начал натачивать один из них. Попросил Настасью Трубецкую подготовить большой лист бумаги, который свёрнутым лежал в моей сумке.

— Я расскажу тебе кое-что, чего не знают другие члены отряда, — подал я голос, не глядя на девушку.

— Ого, любопытно.

— Итак, представь на секунду, что туман напал не только на Землю, но и на многие другие планеты в Солнечной Системе. Ну, допустим, на планету Триаду.

— Мифическая планета?

— Можешь считать так. Но моя история отражает действительность, — вполне серьёзно добавил я.

— Расскажи.

— Зарождение магии на Триаде имеет долгую историю, — заговорил я, вытягивая заострённый кусок руды Настасье.

— Так, — кивнула она. — Я вся во внимании.

Я ткнул остриём руды по поверхности чистого листа и провёл ровную линию.

— Первые люди Триады в разные времена ставили перед собой разные задачи, — продолжал я рассказ, параллельно рисуя. — До появления Бездны цели первых людей были одними — обретение физического бессмертия, обретение личного материального богатства, создание идеальной внешности и прочее.

— А Бездна... это кто?

— Это прародитель тумана.

— Всё, не перебиваю.

Я кивнул, сосредоточившись на листе. Линии на холсте начали тускло мерцать невидимым огнём.

— После рождения аномалии цели первых людей изменились, — продолжал я. — Стали более возвышенными. Например, люди нацелились на развитие разума, личности и духа. Что пересекается с философской концепцией созидания и разрушения, того пути, по которому иду я.

— Ты к чему-то клонишь, — сощурилась она.

Я кивнул.

— В древних трактатах Триады описывалось множество способов применения магического начала на практике. Однако главной мыслью, которую они пытались донести, была идея превращения мысли во что-то материальное, — на этот раз рисунок на листе вспыхнул. — Когда ты занимаешься чем-то не прагматизма ради, а для души, соприкасаясь с высокими материями, мысль материализуется.