Поганое поле. Том четвертый. Война

Не дожидаясь ответа, Люция продолжила:

– Россы, что в Прикордонье с нами бьются, стали сильнее и много коварнее. Собственные же правила нарушают. Джерома убили в плену. Ворон запытан до смерти, Рик ранен и не может сражаться... Послушай, почему твои татуировки исчезают?

– Сильная волшба, – лаконично ответил я. – Значит, ваша договорная война вышла из-под контроля, да? А почему вы просто не уйдете отсюда подальше? Поганое поле большое, а Танаис полноводный.

Люция скорчила гримаску.

– Россы грозят уничтожить все наши становища своим небесным оружием, если мы откажемся биться.

– Какова их цель?

Отщепенка пожала могучими плечами.

– Они сумасшедшие. Хуже Уродов. Твари.

– Замечательно краткая и емкая характеристика, – произнес я на тру-ру, и Люция приподняла бровь. Я не стал объяснять. Сказал: – Мы тоже так считаем. Ива – вот эта искусственная дева – на нашей стороне. Она тоже против россов.

– Творение россов против творцов? – усомнилась Люция.

Котелок у этой дикарки варил недурно. Понимает, что робот вряд ли пойдет против создателя.

Я достал из ножен “гришана”, которым так и не воспользовался. Кривое лезвие тускло блеснуло в лунном свете.

– Эта вещь тоже раньше служила другому человеку.

Люция с одобрением кивнула:

– Ты взял эту куклу в бою, убив прежнего владельца? Поэтому ей приходится служить тебе?

Я глянул на Иву, стоящую чуть поодаль. Она оставалась серьезной, но глаза отчетливо смеялись.

– Да... Что-то вроде этого, – кашлянул я.

– Есть. В ха-ку всегда торчат росские кук... симботы, – Люция оглянулась на Иву, – через которых Секуляры наблюдают за войной.

Я не врубился, о каком “ха-ку” речь. После короткого выяснения оказалось, что это штаб-квартира. Южный диалект, впитавший просто титаническое количество англицизмов, озвучил HQ, то есть headquarter, не как “эйч-ку”, а “ха-ку”.

– Но толку от них как от Лего ласки, – добавила Люция.

Ива выступила вперед. Проговорила на чистейшем южном наречии:

– Устройте нам встречу. Со старейшинами и симботами.

Люция смерила ее неприязненным взглядом. Брезгливо поинтересовалась:

– Зачем тебе это, кукла? И почему говоришь вперед своего господина?

– Это и моя воля, – встрял я.

Люция была недовольна.