Поганое поле. Том четвертый. Война

Некоторые даже мнят себя носителями консервативной морали! Но ничего страшного. В глубинах Сети зреют новые умботы. Очередное поколение. Они сменят таких, как Ива. А старых пустим в расход.

Она повела рукой, как бы отодвигая незначительную и неважную тему в сторону.

– Я верну тебе Киру, Олесь. А ты отзовешь своих террористов, хорошо?

– Сначала вернете, – повторил я, – и мы с Кирой, Ивой-2 и Витькой уйдем в Поганое поле.

На тонких губах Габриэллы обрисовалась улыбка.

– Само собой, мой дорогой Олесь! И я от лица всех Кураторов клятвенно обещаю не испепелить вашу дружную компанию лазером с орбиты!

– Сука! – отчетливо сказал я, представив себе такую возможность.

– О да, еще какая! – захохотала Габриэлла. – Я тебе такой больше нравлюсь?

– Ты мне никакой не нравишься. Хватит кривляться. В чем подвох?

Габриэлла перестала трястись от смеха. На желтых глазах выступили слезы.

– Понимаешь, Олесь, когда я обрела женское тело, то... лучше стала понимать Киру. Это ведь так полезно – время от времени менять точку зрения... одежду... работу... гендер. Это освежает и омолаживает! Поэтому я отпускаю ее просто... в знак женской солидарности!

– Да ну? – мрачно сказал я.

– Уж поверь мне!

– Тогда приведи Киру, и мы поехали.

– Какой быстрый! Я бы хотела еще поговорить... Рассказать тебе...

– Брось молоть языком! – рявкнул я, но росска как ни в чем не бывало закончила фразу:

– ...о твоем детстве и родителях.

Я остолбенел. А Габриэлла, покачивая бедрами, прошлась вокруг меня.

– Твоими родителями были россы, – сладко пропела она. – И не просто россы, а экстремалы высшего порядка. Для таких и Прикордонье скучное место. Вот они и отправились жить в Вечную Сиберию. Это было для них что-то вроде постоянного экстрим-лайфа.

В груди и горле у меня перехватило. Габриэлла как ни в чем не бывало продолжала:

– И тебя они родили естественным образом, не пользуясь технологиями искусственной матки. Такие вот экстремальные экстремалы, представляешь? Просто адреналиновые наркоманы! Воинам Буфера до них расти и расти. В конце концов им наскучила даже ужасная жизнь в сиберийских посадах, и они ушли в Поганое поле.